Tales From The Orden

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tales From The Orden » Творчество не наше » Шлюха дьявола. Исаак/Дитрих. История их знакомства


Шлюха дьявола. Исаак/Дитрих. История их знакомства

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Название: "Шлюха Дьявола"
Автор: PikaCheeka
Перевод: Гретхен
Фандом: Trinity Blood
Пейринг: Исаак/Дитрих, также немного Каин/Исаак и еще Исаак/Вильям
Рейтинг: R (пока...)
Жанр: POV Исаака, ангст, драма
Предупреждение: опять-таки, не читайте, если не уверены в своей психике. Просто все та же тяжелая тема, но еще более серьезно рассмотренная.
О сюжете: хроники отношений Исаака и Дитриха, начиная от "отец-сын", заканчивая потенциальными любовниками. В общем, эта длинная история, расписанная чуть ли не по дням, ос момента их знакомства. Выкладывать буду по главам. Фик еще не дописан.
Разрешение на перевод получено.
Оригинал: http://www.fanfiction.net/s/3816746/1/The_Devils_Harlot

Это история обучения Дьявола. И моя роль в ней. Это история моего спасения, коего я недостоин. И его роль в ней.
ПРОЛОГ.
Его тихий смех доносится из угла комнаты, он стоит, прислоняясь к стене, одетый только в халат с крепко завязанным поясом.
-Исаак, - шепчет он. – Ты был не прав все это время. Я никогда не был твоим.
Я лежу на кровати, уставившись на него, но не понимая. Все, что я хочу – спать. Я вернулся с задания три часа назад и половину этого времени провел с ним, удовлетворяя себя. Я не хотел быть вдали от него даже в течение дня. Но, да, он был хорош. Сегодня ночью он был превосходен, и сейчас он стоит здесь почти голый. Я не могу игнорировать его, хотя пытаюсь.
-Что?
-Ты думаешь, я - твой, не так ли?
-Мой, - ворчу я слабо. Ему всего четырнадцать. Пусть фантазирует.
-Ты делал все это, потому что я хотел.
-Да, правда? - я слегка поднимаю бровь. – Ты тогда был неплох, мне понравились твои крики.
Я могу догадаться, что он улыбается.
-Ты более жесток, чем я ожидал.
-Ты шлюха.
Сейчас он уже не улыбается. Он рядом со мной, наклоняется, его тонкие пальцы гладят мои волосы. Он пристально изучает мое лицо, и я почему-то не могу смотреть в сторону. Его красота очаровывает, на его лице остались следы от слез, выплаканных всего десять минут назад. Слез, вызванных мной.
-Я шлюха, потому что ты делаешь меня таким, - шепчет он.
-Ты же сказал, что держишь все под контролем. - Я жду немного, прежде чем положить руку ему на ногу. Он вздрагивает. И затем он на кровати, падает на подушки, дрожит, потому что я сжимаю его хрупкие руки пальцами. Убить его будет так легко.
-Ты делаешь это, потому что ты под моим контролем, - шипит он, резко вздергивая подбородок. Пытается казаться храбрым. Пытается быть взрослым. Хотя, он заранее знает, что я с ним сделаю.
-Будь спокоен, мой дорогой. Сладкий. Грех.
Он тихо всхлипывает, пытаясь не зарыдать. Он в абсолютном моральном экстазе, корчась и извиваясь подо мной. Я слишком устал для этого, но мне все равно. Само его присутствие опьяняет меня. Он не может сопротивляться и бороться, не пробуждая чего-то во мне. Мой Ди. Я стону и говорю это ему, и он не выдерживает, его ногти открывают старые царапины на моей спине и плечах, в то время как он бьется в конвульсиях от боли. Я могу чувствовать его влажную кровь, бегущую вниз по моим бедрам. А дальше не остается ничего, кроме него. Я слышу, как крик вырывается из него, когда он кончает, но я сам уже в небытие.
В этот раз все закончилось быстро. Поскольку это было уже третье изнасилование за ночь, не осталось хотя бы наполовину заживших ран, чтобы я мог открыть их снова. Это не было столь болезненно для него. Он может дышать после. Он вытирает слезы и сердито впивается взглядом в меня.
-Ты шлюха, - шепчет он между судорожными вздохами. - Ты не можешь жить без меня. Тебе нужно это. Я был любопытен, и ты воспользовался этим.
-Не глупи. Ты спровоцировал меня первый раз и знаешь это. - Ложь. Он спровоцировал меня тем, что просто существует, и в этом нет его вины.
-Ты нравился мне. - Он наклоняется вперед и обхватывает меня за шею. - И все еще нравишься. Я люблю тебя, Исаак. - Он смеется. - Поэтому позволяю тебе делать все это.
-Сомневаюсь. - Ненавижу его за эти слова.
-Ты нуждаешься во мне. Ты мой. Ты шлюха Дьявола, Исаак.

2

Глава 1. ПРИЗНАНИЕ.

Это почти забавно, то, как мы познакомились. То, как он встретил меня впервые и, хотя, я первым заметил его, инициатором начала общения был он. Он один хозяин своей судьбы.

Это было в начале учебного года, в конце сентября, насколько я помню. Я должен был читать свою первую лекцию в Берлинском Городском Университете. Это была совсем не престижное заведение, но на тот момент у меня не было ничего лучше на примете. В действительно больших университетах мне заплатили бы больше за лекцию, но там знали о моем прошлом. У меня были проблемы с поиском университета, который мог бы меня принять, чтобы я мог получить ученую степень. Но тогда мне оставался, возможно, год для получения докторской степени, которой я добивался, и я был в безвыходном положении. Каин был в поиске новых людей. Он оставил меня одного на год, чтобы я мог заняться исследованиями и закончить свою книгу. Он ушел всего три месяца назад, а я уже умирал от скуки. И растущего отчаяния. Теперь, когда он ушел, не было никого, кто мог бы заверить меня в том, что я не проклят. Никого, чтобы сказать мне, что, даже если я проклят, он тоже, таким образом, мы могли бы извлечь толк из этого и хорошо провести время. Не было никого, чтобы уверить меня, что это все не обман. Страх возрастал, давил на меня, я чувствовал вину. Мне было едва двадцать пять, грубо говоря, я был еще вполне молод. Но для оккультного еретика, который присоединился к воинственной организации, стремящейся вызвать Антихриста, дела не выглядели хорошими. Обычно я никогда не беспокоился о таких вещах, но теперь, с уходом Каина и всеми этими войнами между Империей и Ватиканом, ставшими неизбежными, я ничего не мог поделать и чувствовал неудобство. Если мы выиграем, больше ничего не будет важно. Если выиграет Империя, это также не будет иметь значения. Нас интересовал Ватикан. Ватикан и Инквизиция.

Я был, словно, зверь, двигаемый грехом, сумасшествием, неестественной жаждой. Я пил кровь, хотя и не был Мафусаилом. По крайней мере, не совсем, я просто не мог им быть полностью. Я проповедовал анархизм и пугал студентов для забавы. Я провел большую часть моего времени, пробуя найти магию в механике, найти спрятанную истину. Я тайно желал выместить всю свою боль на Дьяволе. Вопреки всеобщей уверенности, я никогда не поклонялся ему. Я всегда был третьим лицом, будь то в политике или в религии. Тот, кто говорит последний. Тот, у кого нет права на свое слово.

И сейчас, оглядываясь в прошлое, я точно могу сказать, почему был таким несчастным без Каина. Это было простое одиночество. До Каина со мной рядом был человек. Но он ушел и теперь навсегда чужой для меня, а Каин был единственным, кто остался в моем мире. Но было просто легче свалить мою неловкость на что-нибудь драматическое, вроде греха. Легче, чем принять то, что я связан с эмоциями так сильно, как любой другой человек, даже, несмотря на мое прошлое. Но в то время я искренне верил этому.

Тогда я был вечно дерзким, усталым, одиноким, я искал цель. Где-то в подсознании, я искал кого-то, предпочтительно мужчину, поскольку всегда был склонен к ним больше, отмеченного дьяволом. Кого-то, кто был уже отмечен Адом. Кого-то, кого мог сломать и мучить, вот чего я хотел, и свободно грешить, так долго, как я только могу предположить. Я распрощался с совестью даже до того, как встретил Дитриха. Он только усугубил ситуацию.
Мне и в голову не приходило, что моей целью станет еще юный мальчишка. Даже что-то подобное, как я позже осознал. Я не считал себя извращенцем. Я сидел на заднем сидении своего лимузина и курил последнюю сигарету, скучая. Водитель вышел прогуляться, чтобы купить мне еще сигарет. Забавно, что я не знал большую часть имен моих слуг. Девица, которая отвечала за мою библиотеку, начала находить вещи, которые я не хотел быть обнаруженными, после этого я стал спать с ней, заставил ее поклясться, что она никому не расскажет, а после избавился от нее. То же самое и с водителем. Часто. Он был в вооруженных силах некоторое время, невероятно привлекал своей старомодностью. Если бы я мог описать его сейчас, сказал бы, что он как Трес. Он даже похож на него немного. Он был старше, хотя не намного, он терпел меня, потому что я был плаксивым, пугающим богатым мальчиком, владеющим силами Тьмы. Вот поэтому все и терпели меня, пока я рос. Родители поняли, что со мной что-то не так, когда я был ребенком. И это не было просто то, что мои бациллы не проснулись и мне суждено навсегда остаться наполовину Мафусаилом. Они не обращали внимания, пока мне не стукнуло шестнадцать. Когда отец нашел все мои рисунки, вырезанные на полу в спальне. Призывающие круги. Это было просто любопытство, романтичная бессмыслица для меня, пока я не встретил Каина несколько лет назад, и он не показал мне, как с этим работать. До тех пор я только бездельничал. Этого было достаточно для меня, чтобы уйти с ним. Конечно, родители забыли вычеркнуть меня из завещания, прежде чем умерли несколько лет назад. Все Каин. Мой любимый.

Я задумался и даже не понял, что машина была припаркована возле начальной школы, и, когда раздался звонок, они выбежали во двор, словно тучи насекомых. Я рассеянно поклялся себе. Ты не паркуешь лимузин возле школ. Особенно во время моей депрессии. Окно было открыто, как обычно. Только поэтому я увидел его.

Он был маленьким, меньше всех остальных. Возможно, ему было восемь или девять. Хитрый и злобный, бледный и хрупкий. Он был тощий, пальто было не по размеру, портфель был набит книгами, и ему, вероятно, было тяжело. Сначала я обратил внимание на его волосы, насыщенного золотисто-каштанового цвета, обрамлявшие его бледный узкий подбородок. Будь они едва длиннее, это было бы недопустимо для общеобразовательной школы. Он стоял на расстоянии двадцати футов от меня, говорил с кем-то еще, кто, как я заметил, выглядел крайне расстроенным, и я просто смотрел. У него было великолепное лицо, кошачье, недовольное, черты тонкие и узкие. Но его глаза сразу привлекли меня. Ангельские, но…Опасные. Глаза его были большие, но, казалось, что он никогда не открывал их полностью, они были влажные и блестящие. Темно-карего цвета, с большими зрачками. И его ресницы настолько длинные и густые, каких я раньше не видел. Он был прекрасен. И ангел и дьявол. Я сразу влюбился в него. Безнадежно, безвозвратно, отчаянно влюбился.

Но я ничего не делал. Я только сидел и изучал его. У него была манера растягивать слова и вообще говорить раздражающе, словно, это никого не волновало. Я забыл, что держал сигарету во рту. Остался только он. Мне было все равно, что он был ребенком. Я хотел его, нуждался в нем. И пока я сидел, наблюдая, один из мальчиков рядом с ним завопил что-то и указал на мой автомобиль. Да, подойди сюда, дитя дьявола. Позволь мне пригласить тебя покататься. Поедем домой, я покажу тебе свой особняк. Покажу тебе страсть. Я думал об этом и возбуждался. Ничего не могло препятствовать мне его похитить. Привезти домой и разрушить. Нетерпение угнетало меня. Ни мораль, ни закон не останавливали меня. У меня были деньги и власть, я мог делать все, что хочу. Кроме того, было военное положение. Более чем три четверти человеческого рода были уничтожены катаклизмом давным-давно, и это случится снова. Скоро. Кто позаботиться об одном немецком мальчике, если я не заберу его домой однажды.
Я совсем забылся и не заметил, что он глядит на меня. Его глаза сузились. Я увидел, что вокруг его шеи была завязана черная лента, и на секунду я испугался, что он принадлежит вампирам, но затем понял, что это был небрежно завязанный галстук, и успокоился. Я не хотел сражаться с Мафусаилами за него. Я доверял своим способностям, но всегда старался быть осторожным в отношениях с Мафусаилами. Они обычно убивали таких, как я, ведь я был полукровкой с рождения. Я не улыбался ему, как и он мне. Я и не ожидал. В то время как другие студенты уже стали расходиться, он продолжал смотреть. Смотреть с негодованием.
Но он первый отвел взгляд. Чистое подтверждение тому, что я главный. Именно таким взглядом я смотрел на него.

Я чуть не помахал ему, но остановил себя.

По причинам, которые до сих пор мне непонятны, я ничего не сделал в тот день. Я поехал домой, истерил, а потом просто лежал на кровати, ненавидя все. Он был уже моим, мой дьявольский ребенок, хотя даже не догадывался об этом. Его возраст беспокоил меня лишь в течение момента, хотя я уже был проклят в собственных глазах, куда же грешить дальше? Кроме того, в его глазах было знание, не свойственное возрасту. Я мечтал, чтобы он рыдал и кричал подо мной, пока я лишаю его такой прекрасной невинности, эти прекрасные глаза, влажные от боли и удивленные от наслаждения. Я могу заставить его насладиться этим. Могу заставить его умереть и обрести Рай в моих объятьях. Но больше всего я хотел заставить его кричать. Заставить Дьявола просить пощады.

3

Глава 2. РАЗГОВОР.

На следующий день я вернулся и припарковал лимузин далеко. Он был слишком заметен. Я полагал, что мог бы провести следующий месяц, прячась за углами, наблюдая за его путем домой, и, в конечном итоге, узнать, где он живет. Я могу устроить большую своеобразную игру из этого. Год только что начался, в конце концов. И он был уже моим. Конечно, это не мог бы быть длительный процесс, совсем нет. И я знал, что не был бы, но я любил растягивать игры. Но на второй день мне это уже надоело, я сгорал от нетерпения и закончил ходить возле, надо было уже, наконец, выяснить, что же эта за школа.

Общеобразовательная школа для мальчиков. Одна из тех школ, которая была сделана для высшего сословия, которое из-за кризиса уже давно таким быть перестало, но они все еще себя считали высшим слоем общества. Мальчики были восьми – четырнадцати лет, насколько я мог судить. Он был настолько молод, но не то, чтобы я был очень озадачен этим.

В тот день я не видел его. Как только пришел домой, нашел в Интернете список всех учеников этой школы. Из-за любопытства, которое, как я притворялся, мог контролировать, я нашел второй список, список особых студентов, лучшие десять из всех четырех классов. Я сохранил его, распечатал и стал анализировать, произнес вслух каждое имя, представляя его глаза. С такими глазами он никак не мог быть глуп.

На третий день я снова увидел его и почувствовал, словно, он ждал меня. На сей раз, в его глазах на долю секунду промелькнула паника, когда он, наконец, уставился на меня, и я не отвел взгляд. Я думал, что вообразил себе это, но паника тот час сменилась на жестокую улыбку. Затем он резко вздернул подбородок, глядя на меня, и спокойно пошел прочь. Но он не мог скрыть дрожь в ногах, выдававшую его страх.

Так продолжалось неделю. Две недели. Отчаяние росло во мне. Было все более и более сложно контролировать себя, даже в машине. Он был великолепен, соблазнителен, и я сходил с ума от тоски. Страх, который я увидел в его глазах в тот день, удерживал меня от встреч с ним, словно я боялся, что он закатит сцену; я хотел бы забыть все. Не ожидал, что он будет единственным, кто попытается противостоять мне.

Он дождался дня, пока я не отправил своего водителя по бесполезному поручению. В тот день было солнце, я прислонился к машине, куря и вздыхая. Я не был вампиром, но все равно не любил, когда было солнечно. Мои глаза очень чувствительны. И он приближался ко мне. Было похоже на то. С дерзкими жестами, пробираясь через толпу, пройдя через ворота, он остановился в метре передо мной. Столь близко. Его красота фарфоровая, не испорченная ничем. Я еле удержал себя, чтобы не сделать шаг и дотронуться до него. Вместо этого похвалил себя, что ношу пальто. Если бы ему захотелось посмотреть вниз, на мои штаны, он бы ничего не увидел.
-Снова ты, - спокойно сказал он, и я понял, что голос его не изменился. Мягкий и девчачий. Сколько же ему лет?
-Полагаю так, - я медленно стряхнул пепел.
-Ты часто здесь, - он наблюдал за падением пепла.
-Да.
К моему удивлению, он не спросил почему, только кивнул и на секунду опустил взгляд на землю.
-Ты Мафусаил?
-Не совсем, - я чуть улыбнулся ему. Он был мил. Я очень не хотел признавать, но он не был просто красив. Он был также очарователен. Это только сделало мою жажду более сильной.
-Тогда что ты тут делаешь?
-Если я не Мафусаил, значит, нужна причина? – его логика удивила меня.
-Просто мы все знаем, зачем они здесь ошиваются. – Он пожал плечами. Это поразило меня, насколько же опасным был его мир. Германия разрушалась под натиском Империи. Это не касалось меня. Сейчас мир уже привык к войне, но некоторые Мафусаилы были опасны. Они убивали людей ради крови. Совершали набеги и тому подобное. Это было общественное неверное представление, что все Мафусаилы такие, но я знал, что все иначе. В политических кругах они были совершенно адекватными, интеллектуальными существами, столь же цивилизованными как любой человек, во всяком случае. Я был наполовину человеком, и они не сомневались по поводу меня, по крайней мере, больше. Большинство из них могут пить, не убивая. Они находят способы сожительствовать с людьми, пробуя избежать всеобщей мировой войны. Но в Германии…в Германии был беспорядок. Я знал, о чем он говорил. Некоторые Мафусаилы предпочитают кровь детей, чистую кровь. По черной ленте всегда можно сказать, что ребенок чей-то. Если однажды это случится, больше ничего не изменить.
-А, - я выдохнул дым.
-Дай мне одну. – Он протянул руку.
-Прости? – Я подумал, а не отвесить ли ему пощечину, я желал дотронуться до него, наказывая. – А ты еще не недостаточно мал?
-Мне уже почти десять. - Он был возмущен. Я сразу понял, что он врет, но ничего не сделал. Только немного позже я выбил правду из него. И пять лет спустя, когда смирился с тем, что насильно сделал двенадцатилетнего мальчика своим любовником.
Я колебался, когда тянулся к карману за пачкой. Он наблюдал за мной. Я видел, что тело его было напряженно, словно, он был готов убежать в момент, сделай я что-нибудь странное. Но я только достал одну сигарету и протянул ее, только чтобы его пальцы коснулись моих. Я влюбился.
Дальше ему уже было легче спрашивать, и все в той же обаятельной манере, он незамедлительно поинтересовался, мой ли лимузин? Я сказал, что мой, и он рассердился.
-Ты что, особенный, получается?
Я сказал это не думая, лениво жестикулируя.
-Это становится скучным через некоторое время.
Он ругнулся, заворчал. Затем успокоился, так же быстро.
- Так что ты делаешь здесь? Собираешься преподавать?
-Не собираешься домой сейчас?
-Нет. Мои родители работают допоз… - он остановился и поглядел на меня, страх снова мелькнул в его глазах. Его предупреждали о таких, как я. Спокойные, обольстительные, взрослые мужчины, которые увозят молодых мальчишек у непутевых родителей.
Я плавно взмахнул рукой, наблюдая, как лицо его снова становится непроницаемой маской.
-Я - профессор университета. Лектор. И не только. Также политический деятель. А сигареты, если хочешь знать, я покупаю в магазине, который дальше по дороге. Сейчас я послал туда водителя.
-Политический деятель? На чьей ты стороне?
-О, я посредник. Но предпочитаю Империю, - небрежно бросил я. Он ничего не знает о политике. Здесь совсем не две стороны, а сотни.
-Империю? Отец мне говорит, что ему все равно кто выиграет, пока мы не выйдем из кризиса. Мы станем действительно богатыми. Как ты.
Я не сдержал смеха. Его невинность настолько сладка, его высокомерие возбуждает.
-Страна переживает трудные времена.
Он снова вздернул подбородок.
-Но мы – аристократы. Этот мусор не по нам.
-О? – я поднял бровь, - И какая линия?
-Фон Лоэнгрин, - ляпнул он.
Я бездумно улыбнулся. Теперь у меня есть его имя. И он был аристократом. Невероятно древняя линия. Сам Ницше произошел оттуда.
-Тогда это имеет смысл.
Он кивнул и улыбнулся.
-Слышал о таких?
-Мм, да, - вздохнул я, довольный внутри.
-Твой водитель сел в лимузин. – Внезапно сказал он, кивая. – Мне надо идти.
Уходя, он слегка задел меня. Не то, чтобы очень, но этого было достаточно, чтобы огонь пробежал по спине от ощущения этого хрупкого, худого тела рядом со мной. Его голос так идеально подходил к телу, что я просто не мог поверить в это.
И его глаза…Он был дьяволом. Он был моим. Он шел, и я понял, что ноги его слишком длинные по соотношению к телу. Я вздрогнул, думая о них, раздевая его в уме и чувствуя вину за это. Я думаю, пары дней будет достаточно, затем я вернусь. Посмотрим, захочет ли он снова поговорить со мной. Не думаю, что он осознал, что назвал мне свое имя.

4

Глава 3. УГРОЗА.

Я потерял бдительность при нем. Он обставил меня, как дурака. Когда я пришел домой, понял, что бумажник исчез. Он задел меня не из-за любопытства или случайности.
Так или иначе, это позабавило меня. У меня не было в нем много денег, и поскольку я имел дюжину удостоверений личности, было все равно. Тогда я осознал, кто он. И в краже моего бумажника он только проявил свою безнравственность и хулиганистость. Каким я хотел, чтобы он был. И это только упрощало дела. Я откинулся назад за моим столом и уставился в потолок. Я мог пойти в школу и рассказать о случившемся. В эти дни было не особо безопасно. Я мог бы узнать его адрес, если бы не предпочел играть. Фон Лоэнгрин. Я проверил списки. Лучший в классе. Четвертый класс. Ему было совсем не почти десять, как он заявлял. Может, почти девять. На самом деле не важно.
Вспоминая все это, я понимаю, что не было никакого «промежуточного» времени. Это был всегда только он. Он занимал все мои мысли. Я прекратил писать, прекратил работать, даже читать, в конце концов. Я даже прекратил использовать магию и практиковаться в ней, что было весьма вредоносно, если не заниматься этим регулярно. Я хожу по кругу и придумываю способы заполучить его. Поговорив с ним однажды, я решил, что не буду красть его. Я хотел совратить его. Это было нелепо, правда, и даже Каин заметил изменения во мне во время нашего многословного разговора неделю назад. Он предоставлял мне новую информацию о политике, но это не было важнее, чем дите дьявола, о котором я мечтал.
На следующий день я сидел в офисе секретаря его школы, раздражающе стуча пальцами по столу. Она нервно смотрела на меня. Я любил играть устрашающую личность, особенно с женщинами. Они легко сбиваются с толку и быстро влюбляются в прилично одетого человека с безупречными манерами и холодной улыбкой.
-Что точно произошло? – наконец спросила она.
Я откинулся назад и приподнял бровь.
-Один из ваших студентов украл мой бумажник.
-Вы знаете, кто?
-Я видел его…если это поможет.
-Знаете, у нас так много…
-Он был маленьким. – Я прервал ее, но надо быть осторожным. Я не могу описать его совершенным. Это вызвало бы вопросы. И я не могу сказать его имя. – Золотисто-каштановые волосы, недовольное лицо. Бледный и худой, вообще он выглядит немного больным.
-А. Он.
-Вы знаете, о ком я говорю?
-Он ужасен. Талантливый, но опасный. Мы не знаем, что с ним делать. Он объявился только в этом году.
-Он вор. – Я обратил внимание на ее последнюю реплику. Это может быть потом полезно.
-Мне его позвать, чтобы отругать?
-О, нет. Не хочу его испугать. – Я неопределенно взмахнул рукой. – Он всего лишь мальчик. Но можно мне номер его телефона? Хочу попросить родителей вернуть бумажник мне.
Она была поражена моей харизмой.
-Полагаю, вы немного походили на него в юности?
Да, кроме того, что демонов вызывал.
-Разве не все мы походили? - сказал я вместо этого.
Она улыбнулась и попросила меня немного подождать. Нахмурилась на секунду, а затем дала мне телефонный номер.
-Что-то не так?
-Нет, - она пожала плечами. – Его зовут Дитрих. Спросите мадам, она должна быть дома.
Я кивнул и встал, чтобы уйти, бессмысленно благодаря ее. То, что она нахмурилась, беспокоило меня. Или она, или Дитрих – какое прекрасное имя – соврали мне. Но, да, Дитрих! Я сказал имя самому себе несколько раз во дворе, посмеиваясь. Дитрих фон Кемпфер, так он будет известен, если я украду его и отвезу в другую страну. Возможно. Дитрих фон Лоэнгрин. Моя прекрасная маленькая шлюшка, мой сладкий грех. Он показался на горизонте. Теперь это было делом нескольких дней.
Я буду называть его Ди.
Секундой позже я подбежал к нему.
Он вздрогнул и посмотрел нервно, лишь завидев меня. Я даже не моргнул.
-А ты не должен быть в классе, мальчик?
-Ты тут шпионил, - огрызнулся он.
-Что? Узнавая твой номер? – я отвел руку с бумагой, чтобы он не мог дотянуться. Давай же, прыгни, дотронься до меня. Позволь мне прикоснуться к тебе.
-Ты ведь не позвонишь? – он был напуган. Я заметил это. Искренне напуган. У него были проблемы дома? Он выглядел так, словно его мало кормили, вокруг глаз были синяки.
-Верни мне его, и не позвоню.
Он долго не отвечал. Затем, наконец, достал мой бумажник из своего портфеля. Он протянул мне его.
-Я уже взял немного денег.
-Я думаю, у тебя проблемы с отношениями дома.
Он пожал плечами и отдернул руку.
-Я все заберу, если ты не будешь задницей. Иди и звони. Мне плевать. Они все равно не найдут ничего.
-Берите все деньги, если все так плохо, мистер Аристократ. – Я не мог прекратить издеваться. Не мог остановить себя. Я хотел спровоцировать его, заставить оправдываться.
Сейчас он выглядел уязвленным, шокированным и испуганным. Затем улыбнулся.
-Исаак Фернанд фон Кемпфер. Под постоянным наблюдением Империи, поэтому наверняка является заместителем главы военной анархической группы. Contra Mundi, Враг всего Мира, не так ли? Не особо оригинально. Да и группа невелика. Также, вовлечен в подозрительную оккультную деятельность. Возможно, виновник инцидента в Иерихоне. Ватикан медленно соображает. Они и не следят за тобой, пока.
Во время его речи, я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Я не знал, что Империя наблюдает за мной. Я и не думал, что Империя может что-то знать о нас. Инцидент в Иерихоне?
-Я никак не связан с инцидентом в Иерихоне.
-Значит, все остальное правда.
Я вырвал у него свой бумажник. Contra Mundi – это имя Каин взял для себя лично. Это едва ли было названием нашего Ордена. Но меня не этот факт заботил, мне стало страшно. Империя не обращала внимания на большинство моих дел, но даже так…Они знали о нас. Если бы я был официально известен, как оккультный маг, мои дни были бы сочтены. Я был еще молод, не мог полностью контролировать силы, и вряд ли мог бы справиться с Инквизицией.
-Откуда ты это знаешь? Даже я знал не все.
-Но это правда?
-Полагаю, кое-что - да. Говори. Сейчас.
-Я могу взломать правительственные сайты. Я знаю специальные коды. Я думал, это было немного загадочно…то, что ты вчера говорил. Имею в виду, что мне нужны были только твои деньги, но во мне проснулось любопытство. – Он невинно улыбнулся, раскачиваясь на стопах вперед – назад. – Я также могу вводить информацию. Для Ватикана.
После этого я захотел забрать его. Изнасиловать его, убить его. Он был слишком опасен. Вместо этого я улыбнулся ему.
-Хочешь работу?
-Ты мне заплатишь?
-Да.
-Это не очень сложно?
Нет. За это тебе не заплатят.
-Твои компьютерные навыки. Они могу быть полезны.
-Ты действительно хочешь разрушить мир?
-Возможно.
-Ты женат? Есть дети?
-Может, замолчишь? – огрызнулся я. Он не замолчал. Он смеялся, улыбался сам себе. – Нет и нет. А тебе-то что?
-Странно. Я думал, ты женат.
-Почему?
-Потому что ты… - он затих и пожал плечами, - ты понравился секретарю.
-Я очень избирателен. – Говоря ему это, я сам понимал, что лгу. Избирателен. Я. Не после того, как он отверг меня очень много лет назад. И после нескольких месяцев беспорядочных связей я превратился в сумасшедшего и в бога. Сейчас это был ребенок. Нет. Я не был избирателен.
-Паршиво.
-Прости? – Что с ним не так? По правде, я забыл, что он был тут.
-Ходить в школу для мальчиков. Я надеялся, что у тебя дочь.
-Если бы и была, ты бы увидел ее только через мой труп. Ты отвратителен.
Казалось, что это позабавило его.
-О…?
По правде, нет. Я сменил тему, спрося, не хочет ли он кофе? Он был поражен и уже десять минут спустя сидел напротив меня в баре, помешивая капуччино. Я заказал только кофе экспрессо, поскольку чай у них был весьма гадок. Я сидел и изучал его. Мы всего лишь разговаривали, и я просто наблюдал, как он ел два круассана. Ел так, словно голодал, и, судя по его телу, так оно и было. В этой части Германии творился Ад. Даже я не был настолько богат, учитывая, что одна порция экспрессо стоила столько, сколько еда на день лет пять назад. Невкусного экспрессо, кстати.
Он был безнадежно привлекателен и наивно не осознавал этого.
-Спасибо, - резко сказал он, вытирая рот и слегка краснея.
-Без проблем. – Просто пойдем со мной сейчас.
Он проворчал и сполз с табуретки, почти упал. Я бездумно протянул руку и придержал его, почувствовал его узкую спину под своими пальцами. Его лопатки были великолепны, резко выдавались, словно, прорывались из спины. И опять без всякой мысли я нежно провел пальцами по его спине. Он не сопротивлялся, что удивило меня, только чуть согнулся под моим прикосновением. Если бы он только знал, что происходит в моей голове… Но даже если так, я уже начал чувствовать вину. Я был уверен, что с ним плохо обращались дома, и по неизвестной причине он рассматривал меня, как нового отца. Не осознавая, что мои мысли были гораздо хуже, чем мысли его реального отца. Я действительно мог бы так травмировать ребенка?
-Увидимся завтра, - он отошел, и я осознал это только секундами позже.
-Я не куплю тебе еду снова.
-Хорошо, Исаак. – Он ухмылялся. – Знаешь, они думают, что ты связан с инцидентом в Иерихоне только из-за твоего имени.
-Я не знал, что антисемитизм все еще проблема. - Я не верил в это в течение секунды. Это было слишком глупо. Империя не подозревала бы меня в том, что я был в Иерихон только потому, что я имел еврейские корни.
-Я пошутил. – Он наклонился и улыбнулся. – А ты правда еврей?
-Был. В молодости. Затем меня начали обвинять во всяких странных вещах, и я больше не был им.
-О, - раздраженно произнес он. Я уверен, что он хотел спросить, что я имею в виду, но не хотел выглядеть очень заинтересованным. Вместо этого он пожал плечами и отошел. Дитрих. Ди. Он совсем не был богат. Единственным аристократическим в нем, помимо крови, была его позиция. Он был безрассудный. Я понял, что мог спокойно соблазнить его богатством, но это было бы слишком легко. Кроме того, была проблема: он слишком много знал обо мне. Империя знала. Все знали. Каин предал меня?
От этой мысли у меня кольнуло в животе. Если Каин пошел против меня…До меня доходили слухи, что они делали с такими людьми, как я. Инквизиция. Но нет. Он делал худшие вещи чем я, и меньше заботился о заметании следов. Он умер бы, как и я. Очевидно, Империя была только более осведомлена, чем я думал. Возможно, этот мальчик был магом, мог видеть вещи…он действительно был другим. Он был по-настоящему странный. И великолепный. Истинный падший ангел.

5

Глава 4. ПРИКОСНОВЕНИЕ.

Я поглощен им. Безнадежно влюбился. Я ждал его следующим днем. И следующим. Все дни, кроме воскресенья, когда он не ходил в школу, я подбирал его, и мы уходили. Он любил посещать простые кафешки или фаст-фуды, это удивляло меня, но потом я понял, что он предпочитал находиться поближе к школе. Он боялся залезать в мой автомобиль и не без серьезных оснований. Но все же к концу первой недели ему стало значительно легче находиться в моем обществе. Я мог узнать, где он жил достаточно легко, но, не то, чтобы это имело значение, но я хотел, чтобы он доверял мне.

Хотя я не могу сказать, что он не доверял мне совсем, потому что в один день, когда было очень холодно, я повез его в кафе. Впервые он сел в машину со мной, прислонился к двери с уставшим взглядом и игнорировал меня всю поездку. Всю следующую неделю он ездил на машине со мной, вел себя тихо и скромно, больше не отодвигаясь от меня, теперь сидел достаточно близко, что его плечо касалось моей руки. Я снова хотел дотронуться до него, но не смел.

Однажды в пятницу я приехал забрать его, но он помахал мне.

-Приезжай позже.

-Ты сегодня не голоден? – я поднял бровь. – Я напугал его? Тронул его вчера? Не могу вспомнить. Это плохо.

-Нет. Я хочу побывать с тобой на нормальном обеде. Встреть меня тут позже.

-Я заберу тебя сейчас.

-Я хочу, чтобы это было сегодня вечером. – Он немного надулся.

-Не делай этого. – Он не мог знать, насколько это было соблазнительно. - И, возможно, я буду занят.

-Чего не делай? Ты не занят. – Он был прямо передо мной сейчас, глядел. – Кроме того, я более важен. – Он слегка коснулся моей руки, всего на миг, но этого хватило, чтобы сломать меня.

-Хорошо! В семь. – Я взмахнул руками. Он засмеялся и убежал.
Я не накричал на него. Не спросил, придет ли он. Придет ли в мою постель. Он любил меня, маленькая шлюшка. Я мог видеть это в его глазах. Он знал, к чему все идет, хотя и не мог осознать этого в силу возраста. Но мог он понять это или нет, он был явно настроен вынести как можно больше пользы из этого.

Я приехал забрать его позже. Отвез его в какой-то ресторан, где он хотел поесть. Они дали нам столик на двоих, и он спокойно заказал вино. Официантка посмотрела на меня, и я кивнул. А что я мог сказать? Он почти ничего не говорил, только заказывал самую дорогую еду, знал ли он об этом или нет. Это был Венгерский ресторан, и он был смущен тем, что не понимал языка. Я не пытался ему помочь, только наблюдал за ним, попивая вино, и смеялся про себя. Он напоминал мне самого себя в детстве. Он съел все, что ему принесли, и выпил вино так, словно это был обычный, расходный алкоголь. Я позволил ему выпить лишь унцию вина, да и то, разбавленного водой. Для большего он был еще мал.

-Нравится? – произнес я, наклоняясь вперед и кладя руки на стол.

Он повторил мой жест.
-Ха-ха. Теперь ты будешь забирать меня каждую пятницу.

-А может, у меня есть и другие дела в жизни, кроме как угождать маленькому надоедливому ребенку, который слишком много знает. Я могу просто убить тебя, ты знаешь.

Он тут же засмеялся.
-У тебя есть девушка?

-Нет.

-Это невозможно.

-Не думаю.

-Исаак. – Только тогда я понял, что он был пьян. Не просто немного нетрезвый. Он полностью забылся. Возможно, мальчику, которому еще и десяти не было, нельзя было делать даже глоток вина. Надо было помнить об этом. Я не мог похитить его теперь. Это не было бы правильно. Так или иначе. Хоть я не мог понять собственное рассуждение, но смысл был.

-Хм, - я хмыкнул, пытаясь игнорировать неприятное ощущение, что он знал больше, чем делал вид.

-Ты прикольный.

-Прости?

Он закрыл глаза и откинулся назад, сгибая локти.
-Прикольный.

-Это школьный сленг? Мое определение не соответствует этому слову.

Он снова засмеялся.
-Нет.

-Я отвезу тебя домой. Ты пьян. Сильно. – Я встал и бросил на стол деньги за обед и на чай. Достаточно. Он ужасно соблазнял меня, и я начинал терять свой контроль.
Вино было более сильное, чем должно было быть. Неурожайный год, вероятно.
Он подчинился, когда я запихнул его в лимузин. И, сидя на заднем сидении, он вздохнул и прислонился ко мне, глаза были опущены вниз. Его тело было легким, маленьким и горячим. Ради эксперимента я положил свою руку на его и притянул к себе. Он поморщился и издал какой-то тихий звук, который я не смог различить, но не было похоже, что ему не нравится. Я почувствовал, что мне становится неудобно, и вздрогнул. Я никогда никого не хотел так сильно, а он был безнадежно пьян. Это было бы бессмысленно, хотя он, вероятно, не будет особо сопротивляться. Он сказал так сегодня вечером. Прикольный. Он был идиотом, путая свою фанатичную одержимость с любовью. Я удивился, если бы он даже знал, что такое жажда. Я понимал, что он был слишком молод, чтобы чувствовать это. Слишком молод, чтобы кто-нибудь испытывал подобное к нему.

Это становилось намного более сложным, чем я когда-либо предполагал.
-Дитрих, где ты живешь?

-Подкинь меня до школы. – Тихий шепот.

-Ты едва в сознании. Я не хочу нести ответственность за тебя. Кроме того, уже холодно, темно и поздно.

-К школе.

-Нет.

Тогда он сел, отталкивая мою руку.
-Ты не можешь везти меня домой. – Он запаниковал.

-Почему?

-Потому что…он недостаточно… - он, словно, запутался в словах и остановился. В первый раз пьян, вероятно. Надеюсь, что так. В его-то возрасте.

-Мне все равно, будь это хоть лачуга.

Он был смущен. Он был безумен.
-Но я – фон Лоэнгрин. – Он выпрямился.

Я не смог сдержать смеха. Его высокомерие сводило меня с ума, и на один блаженный миг я почувствовал, словно похитил призрака себя в детстве. Что бы я сделал с ним в таком случае?
-Жилые районы далеко отсюда.

Он яростно встряхнул головой.
-Я позвоню тебе. Из дома.

-Это смешно.

-Дай мне свой номер, - он снова прижался ко мне, и внутри что-то дрогнуло. – Поооожалуйста, Исаак. – Было безумием отпускать мальчика его возраста одного ночью, но я понял, что не способен устоять перед его личиком, просящим голосом.
-Действительно позвонишь?
Он кивнул. Я записал номер на клочке бумаги и вложил его ему в руку. Я набросил плащ, вышел из машины и оставил его перед школой, глупо улыбающегося без причины. Он попробовал схватить меня за руку, когда я возвращался к автомобилю, но я оттолкнул его. В тот миг я ненавидел его. Я желал, чтобы мы никогда не встречались. Он только усложнил дела, как никогда раньше. Я ни разу так ни о чем или ни о ком не заботился. По крайней мере, так я говорил себе.
Я приказал водителю довезти меня домой очень быстро и прилег на заднее сиденье, куря и хмурясь, всю дорогу теребя в руке сотовый телефон, лежащий в кармане.

Он не звонил в течение часа.

Я заперся в спальне и лежал на кровати, пока телефон не зазвонил. Я влюбился в этого глумливого плаксивого маленького мальчика. Это была не просто похоть, что очень беспокоило меня. Я не любил быть привязанным к кому-либо. И никогда не был раньше, исключая одно небольшое глупое дело, которое должно было бы остаться в прошлом. И с каждой минутой страх внутри увеличивался. Наверняка он жил далеко от школы. Что-то должно было произойти.

Когда телефон, наконец, зазвонил, я чуть не упал с кровати, вытаскивая его. Я вел себя, как ребенок, словно пять лет назад, когда встретил первую любовь.

-Почему так долго? – это вырвалось прежде, чем я смог собраться.

Я мог представить его улыбку.

-Мммм…? А…я ждал телефона.

Это удивило меня. Он никогда не упоминал родных. Возможно, он имел брата столь же великолепного, каким сам был, которого я мог бы опустошить без всяких чувств. Я расслабился.

– Полагаю, ты в порядке?

-Мммм…у меня теперь есть твой номер.

Я пропустил эту реплику мимо ушей.

-Как ты себя чувствуешь? Выпил много, а ты еще слишком молод для таких вещей.

-О, я в порядке. Хотя, завтра не пойду в школу. Не жди меня.

-Хорошо. – Оставь меня одного.

-Я тебя достал сегодня?

-Да. Ты безответственный, испорченный, надоедливый ребенок. – Слова вылетели из моего рта прежде, чем я осознал их суть. Безответственный, испорченный, надоедливый ребенок. Именно так он всегда называл меня, очень много лет назад. Года, которые просто так не проходят.

-О… - Ступор. А затем. – Прости.

-Я вешаю трубку. – И я повесил, внутри что-то вздрогнуло. Так было раньше. То, что я хотел сделать с ним, возвращало меня в мои университетские дни, то, что я делал, возвращало меня к нему. Почему он постоянно непроизвольно всплывает в моем сознании? Нет, Исаак. Нет никакого смысла погрязать в ностальгии, не теперь, не с дьяволом в темноте, нежно зовущим тебя потанцевать. Боже, мне нужно выпить. Мне нужна настойка опиума.

Часом позже я лежал на кровати, наполовину раздетый, удивительно спокойный. Я не отказал себе в абсенте и опиуме. Я нуждался в этом. Я позволил своему мозгу, наконец, вернуться к мыслям о мальчике, забыть о святых университетских годах. Могу ли я снова быть счастлив? Я был в состоянии обдумать беседу. Почему он так долго искал оправдания? Почему возникла неловкая пауза, когда я спросил, что заняло у него целый час? Я сидел и просматривал номера телефонов. Фон Лоэнгрин, хотя мой телефон показывал его, как неизвестный. Я слегка нахмурился. Он не был в телефонном списке, по крайней мере, не под именем, которое выдавалось мне. Телефон, с которого он звонил мне, не был тем, что дали мне в школе. Кто-то солгал.

Я колебался за момент до вызова абонента.

-Здравствуйте, дом Амадеус для трудных мальчиков, Таша у телефона, чем могу помочь?

Я повесил трубку.

Для трудных мальчиков. Так они стали называть сирот после инцидента в Иерихоне. Мой Дитрих был сиротой. Он не хотел, чтобы я знал, ему было стыдно жить в коммунальной общине для бедных. Он хотел сохранить достоинство передо мной. Я откинулся назад, закрыл глаза, вспоминая ощущение его маленького тела, прижатого ко мне. Такое теплое и хрупкое. Я снова хотел держать его. Просто держать, гладить его волосы, вдыхать его запах и знать, что он мой. Не было у него никаких родителей. Вероятно, он был приемным.

Я мог сделать его своим легально.

6

Глава 5. ПОХИЩЕНИЕ.

Я подобрал его в понедельник и отвез в кафе, которое посоветовал ему. Сказал ему, что позвонил и узнал, что он сирота и мне все равно на это. Я безрассудно любил его, и я все время нуждался в присутствии этого маленького сердитого мальчика. Но многое не говорил.

-Почему ты боялся сказать мне?

Он не ответил. Он вообще не открывал рот все это время.
-Мне все равно.

-На самом деле я не живу там, - внезапно сказал он. Он улыбался. – Я только в школе так сказал.

-Прости?

-Я живу в деревне. За пределами города. Именно поэтому я так долго тебе не звонил. – Голос его был пустой, холодный. Он не смотрел на меня.

-Тогда почему… - Затем я понял. Я звонил по номеру, который дали мне в школе, не по тому, с которого он мне звонил. Я сходил с ума зря, следовательно, он улыбался.

-Я живу один. Мои родители умерли. Хотя, я все еще хочу ходить в школу. И я пришел сюда. Я имею в виду, что уже все знаю, но мне скучно дома. Мне надо ходить в школу.

-Сколько тебе? – мигом позже спросил я.

-Десять.

-На прошлой неделе ты говорил, что девять.

-Семь, - прошипел он, скаля зубы. Я был озадачен.

-Семь. - Я сказал мягко. – И ты живешь один. Как ты справляешься со всем? Да как ты вообще живешь?

-Лишь бы подальше от людей. – Что-то в его словах беспокоило меня, но я больше ничего не сказал по этому поводу. Он скажет мне когда-нибудь. Я заставлю его сказать.

-Сегодня я отвожу тебя домой. Ты забираешь все свои вещи и едешь со мной. – И тогда ты будешь моим. Это вырвалось в порыве и удивило меня, но его нисколько, как мне показалось. Я положил руку на его хрупкое плечо, пока мы шли, и он не сопротивлялся. Он только напрягся и слегка дрожал.
-Ты только держи свой рот закрытым обо мне.

-Смогу я присоединиться к тебе, когда выросту? К вашей… группе? - он глядел на меня с надеждой, злонамеренно. – Я хочу.

Я сомневался, что он доживет до этого, но пожал плечами и сказал, что возможно, если будет достаточно умным. Он самодовольно улыбнулся. Снова удивил меня. Или даже потряс, потому что я считал, что это – лучший способ отложить подобный разговор.

-Если я буду жить с тобой…никто не будет знать, что мы делаем?

-Что?
-Ничего. Мы сможем разрушить мир. - Он засмеялся и сбросил мою руку со своего плеча, убегая к машине, прежде чем я смог поймать его. Он больше не упоминал об этом, и я ничего не говорил. Мне пришло в голову, что в его возрасте он был дьяволом не только обладая чем-то таинственным, но и на более простом, биологическом уровне, однако, это потревожило меня. Но тогда, это должно было бы быть его наивное высказывание. Я хотел увидеть его без костюма. Я хотел раздеть его нежное тело и дотрагиваться до него, пока он кричал. Дотрагиваться до него и держать в моих объятьях и найти все его секретные места, заставить его визжать, стонать и дрожать. Дотрагиваться до него там, где никто и никогда не трогал, внутри, чтобы он принадлежал мне и только мне. Навсегда.
Он не мог знать, о чем говорил. И не мог знать, о чем я думаю, пока он спокойно сидел и ел сэндвич, невинно качая ногами. Пока я умирал внутри.

Когда я довез его до школы, понял, что зря решил сам везти. Без водителя не было никаких запретов. Никто не узнал бы, что мы делали. Какая тревожная мысль.
-Я довезу тебя до деревни? Не собираюсь ждать тут три часа.

Он явно напрягся.
-Я…я не знаю. У меня там не очень хорошая репутация.

Я хмыкнул.
- Я знаю, где это. Только покажи мне свой дом. - Я был в замешательстве. Как мог семилетний жить один, Бог знает сколько?

Он ответил на мой следующий вопрос прежде, чем я задал его.
-Они умерли той зимой. Мне было шесть.

-Это было почти год назад. Как ты платил налоги? Разве люди не знали, что твои родители мертвы?

Дитрих засмеялся.
-Здесь много мертвых людей. – И ушел от ответа.

После этого я игнорировал его, поражаясь, что он, такой прекрасный, сейчас со мной, в моей машине. С детоубийцей, вероятно. Какой парой мы были. Он слегка поелозил на сиденье, повозился с ремнем, но быстро отвлекся на радио. В деревне, о которой он говорил, было, возможно, около двухсот человек; землевладельцы и немного рабов. Это было безумием, но в Германии был беспорядок. В полной тишине мы ехали по узкой дороге через пшеничные поля. Я вспомнил кое-что бесполезное, фрагмент детства: мой отец, объясняющий мне, откуда у нас такое большое количество денег. Фон Кемфперы, наряду с полудюжиной других благородных семей, столетие назад повторно ввели феодальную систему. Эксперимент нездорового любопытства, взлетевшего дальше некуда. Он называл это своего рода коммунизмом, с благородством, и я про себя называл его идиотом. Такие идеи были смешны. Я глянул на Дитриха. Я никогда не знал собственного отца. Даже если отодвинуть на задний план мою страсть, как я мог воспитать ребенка, когда все, что я знал о моем отце, было счетом в банке.

-Мой. – Внезапно сказал он, прервав меня от размышлений, и указывая на петляющую дорогу, ведущую до поместья.

-Фон Лоэнгрин, действительно. Иди, забери вещи. Я буду ждать.

-У меня есть слуги. Уволить их?

-Мне все равно, - выпалил я. Он был таким лгуном. Я хотел ударить его. Но он был настолько красив. Убегая вверх по дороге, приплясывая и безумно смеясь. Семь лет. Каким я был в его возрасте? Я едва помнил. Это был сплошное волнение из-за вечеринок на открытом воздухе, друзей моей очень-молодой матери, нянчащихся со мной, моего очень-старого отца, который заваливал меня деньгами и потакал моему каждому желанию. Исключая мое детское желание быть любимым и иметь родителей, которые любили бы друг друга.

Я слегка крутил руль, ожидая его возвращения, пытаясь игнорировать ностальгию, проснувшуюся во мне. Я всегда завидовал его семье, того ублюдка, которого я любил. Им повезло, они были аристократы, но, по крайней мере, они были и семьей. По крайней мере, его одинокая мать не пыталась уложить его в постель, когда он вырос. По крайней мере, его отец признал его существование. И все время он завидовал мне. Моему богатству, моему уму, моей внешности. Это все, что у меня было? И было ли оно?

Я должен прекратить думать о нем, и вместо этого думать о Дитрихе. Да, конечно, о мальчике, перед чьим домом я сейчас находился. Это было великолепное поместье, лучше, чем мое, я должен был допустить такое. Хотя я откладывал большую часть своих денег, тогда как казалось, что все их состояние было вложено сюда. Четко ощущался осадок декаданса. Я полагал, что у него не много вещей, вернулся он только с портфелем и маленьким чемоданом, в котором был ноутбук. Только потом я обнаружил, что портфель забит проводами и прочими вещами, которые я счел бесполезными. Я не был в хороших отношениях с Потерянными Технологиями, по крайней мере, с теми, где были задействованы компьютеры. Я был механиком и изобретателем, но не программистом, кем явно был Ди. Я мог изобрести новую технологию, но за все время, что я занимался этим, так ничего нового и не извлек из старых творений.

-Что-нибудь сказали? - Я старался говорить беспечно. Но я похищал его, независимо от того, как это выглядело. И если бы были слуги, долго пришлось бы маяться со взятками.

-Нет. Им плевать. Они опекали меня только потому, что я заставлял. Кроме того, здесь все меня ненавидят. Они называют меня дьяволом. – Равнодушно сказал он, откидываясь на спинку сиденья и сворачиваясь в клубок.
-Эй, а у меня будет собственная комната?

Я почувствовал недовольный взгляд на себе прежде, чем смог сказать что-либо.
-А чего ты ждешь? Коврика на полу?

Он пожал плечами.
-Я думал, что буду с тобой в комнате.

-Дитрих, мне двадцать четыре. А тебе семь. Это… - Что? Отвратительно? Это было то, что я изначально хотел. Нет. В конечном счете. И у меня правда была комната для него. Поскольку Каин…Каина сейчас нет. Лучше о нем и не думать. Хотя я задавался вопросом, что он обо мне подумал бы, увидь сейчас.

-Вообще, я не говорил, что хочу. Я просто не думал, что у тебя будет для меня комната. Ты ведь об этом не задумывался?

-Нет. – Ложь, ну, да и что? – Я стал сиротой рано, как и ты. Хотя я был уже в колледже, это, конечно лучше. Мне было просто паршиво. Тебе нужно хорошее образование. – Я бредил. – Я тебе с этим помогу.

-Я и так умный.

-Какие языки знаешь?

-Немецкий.

-Это ясно. А еще?

-Мне больше не надо.

-Английский.

-Еретик.

Я повернулся к нему только чтобы напугать. Хотя его ответ позабавил меня. Он был патриотичным немцем.
-Русский? Персидский? Венгерский? Итальянский? Французский? Латинский или еврейский или древний греческий язык?

Он пораженно смотрел на меня. В глазах виднелось почтение.
-Ты их все знаешь?

-Да, и еще пару малоизвестных. – На которых уже веками не говорят.

-Тогда ты действительно умный.

-Да.

Он засмеялся, и я тоже. Он был прекрасен. Он явно расслабился, как только мы оказались за пределами его родного города. Только пару раз беспокойно глядел в окно, на улицы. Я хотел спросить, что такое, но сейчас он был слишком счастливым, и я не хотел испортить ему настроение. Что-то в его счастливом состоянии успокаивало меня, и я бы удивился, если бы это имело ли отношение к тому, что он был ребенком.

-Дитрих. – я припарковал машину у дома, все это было риском. По интеллекту он не казался мне ребенком. Он был крайне умен, хотя и нуждался в обучении.
-О чем ты там говорил ранее? Почему люди не любят тебя?

-Ммм… - он сделал вид, что думает. Он пододвинулся ко мне и слегка коснулся моих бедер, наклоняясь ко мне, лениво улыбаясь. - О, знаешь, за вот это.

Он закрыл глаза, и возникло неприятное ощущение, что он в моей голове. Он мог чувствовать меня, мысленно и физически. Это стало очевидно, когда его веки затрепетали, в то время как я возбудился.

Я был возмущен, испуган. Он уже? Не невинный? В его возрасте?
-Ах ты, маленькая шлюха. Так платил за все?

Он проигнорировал.
-Коснись меня. – Глаза его были полузакрыты, и он схватил меня за пальто.

-Убирайся. – Я поднял руку, словно собирался ударить его, и на секунду в его глазах появилось опасение. Но на тот момент даже этого было достаточно. Все это имело смысл. Возможно, у него действительно были причины для убийства. Хотя, у меня пока не было никаких реальных фактов о той части его жизни.
-Тебя били? – Если так, то я не мог ранить его. Я не мог сломать ребенка, который уже и так сильно пострадал.

Он только вздохнул и отодвинулся от меня.

-Возможно. С тобой не весело.

Я не мог понять его. Это было дьявольское искушение. Я собирался сделать с ним ужасные вещи. А вместо этого он заставил меня полюбить его, чувствовать вину впервые за всю мою жизнь. Затем он попытался соблазнить меня. Так или иначе, с ним было что-то не так. Я никогда не встречал такого, как он. Он не был нормальным. Может, я, наконец, нашел дьявола.

И я тупо осознал, проводя его через парадную дверь, что был его шлюхой.

7

Глава 6. ВИДЕНИЕ.

После этого я по большей части игнорировал его, лишь показал запасную спальню, в которой обычно был Каин. Я сказал ему, что он может сделать с этой комнатой все, что угодно, если захочет, чтобы она была его, и я выделю ему средства. Он казалось, был сильно поражен этим, а затем спросил, можно ли сделать перестановку? Я сказал, что мне все равно. Но мы должны были делить ванную, если он не собирался ходить через весь дом. Тот, кто проектировал дом, не был умным. Две спальни, разделенные одной ванной, и еще три ванные по всему поместью. Возможно, я бы позволил ему выбирать, но хотел, чтобы он был рядом. Я должен всегда знать, что он прямо здесь, дальше по коридору в нескольких футах, если бы я захотел его. Захотел. Как будто я когда-нибудь прекращал его хотеть.

Вздохнув, я прислонился к дверному проему и наблюдал, как он разбирает вещи. Он был дотошен, удивительно опрятен, и я нашел это странно притягивающим. Ему потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что я наблюдаю.

-Я просто шутил, ты знаешь. – Он не собирался смотреть на меня.

-По поводу? Ты маленькая шлюха.

-А, ха. – Выдохнул он, заталкивая чемодан между кроватью и тумбочкой. Или пытаясь. Я знал, что он не пройдет, но не собирался говорить. Было забавно наблюдать за ним.

-Я это сделал, чтобы удостовериться, что ты не…педофил или какой-то такой… - Хмыкнул он, наконец, запихивая чемодан под кровать. За десять минут наблюдения за ним, я уже мог охарактеризовать его, как неисправимо педантичного, нервозного. Но, если я правильно предполагал, кроме него одного некому было заботиться о состоянии его вещей.

-Опасный способ выяснения.

Он пожал плечами.

-Я не знал, что еще делать. Если бы я спросил, ты мог бы соврать. И это все странно, вся эта ситуация.

Он не был столь молчалив, как делал вид.

-Что странного?

-Ты. Может это так, потому что я знаю все твои секреты, но это странно, то, как мы встретились и все такое. А теперь ты усыновил меня. – В его голосе была слабая усмешка, но я полагал, что это способ скрыть страх.

Ты не знаешь все мои секреты, далеко не все. Ты почти ничего не знаешь.

-Пока ты не мешаешь, мне все равно. Я буду тебе игнорировать по большей части. – Поскольку я не имею ни малейшей идеи, как вести себя с ребенком.

-У меня чувство, словно, я не должен был это делать. – Сейчас он сидел на кровати, нервно разглаживая покрывало снова и снова, привычка, которая у него всегда была и сводила меня с ума.

-Ты знал своих родителей? – Я сменил тему.

-Они погибли при инциденте в Иерихоне.

Это поразило меня.

-Прости. – Имеешь в виду, что не убивал их? Я хотел спросить. Но инцидент в Иерихоне был прошлой зимой, а он сказал, что один уже почти год.

-Я был маленький. Они путешествовали. Просто оказались не в том месте, не в то время. Они оставили меня с другом и никогда не возвращались. Потом их друг погиб в автокатастрофе, и я вернулся домой, воспитывался слугами. Жители видели во мне вестника зла, потому что рядом со мной все умирали.

-Мои умерли, когда мне было около восемнадцати. Полиция в итоге решила, что это было убийстве на почве политики, из-за того, кем был мой отец. Но они так и не выяснили, что произошло. - Явная ложь. Они так и не выяснили, потому что Каин их убил, а Каин никогда не бывает пойманным. Только его проклятым братом, с кем я еще пока не встречался.

Мой маленький Дитрих откинулся назад, только ноги свисали с кровати. Я случайно заметил, что он носил военные ботинки, вместо стандартных школьных. Они были слегка потерты на пятках, но все равно безупречны. Начало казаться, что он и вправду эксцентричный. Не то, чтобы я очень возражал. Он был моим независимо от того, каким он был. И он не покинет это поместье без моего следа на себе. И он не покинет его навсегда. Я еще не решил, что будет, когда я сделаю с ним то, что хочу, но я не отпущу его.
Я мог бы убить его, если бы перенес это. Мог бы сделать его своей собачкой, пока он не вырастет, чтобы вступить в орден. Он был довольно умен, но ему еще многое предстояло выучить. И если он действительно так разбирался в компьютерах. Сейчас у нас была только Лакаида и то, она была ненадежна. Она могла только сплавлять материнские платы. Ди, насколько я мог сказать, был обычным Терраном с клеймом Сатаны. Единственным намеком на это была неестественность его глаз, соблазнительность и красота в столь юном возрасте.

Затем я оставил его и вернулся в кабинет. Сделал пару набросков и открыл сейф. Я имею дюжину счетов в банке под различными именами, но держал большую часть моих денег здесь. Это предпочтительнее, поскольку любой, кто попробует извлечь их, будет сожжен в секунду, так как сам Белиас охраняет мое имущество. Он был первым демоном, над которым я получил контроль и до сих пор мой любимый. Белиас Несдержанный, тот, кто никогда не мешкается. Когда одержим им, невозможно контролировать желания. Белиас Романтик, как Каин смешливо называет его и говорит, что однажды тот вырвется из-под пола и моего фантастического зверька больше не будет. В ответ я посылаю его гнить в аду, потому что он сам создан при помощи магии и только то, что он развивается со временем, не делает его более реальным.

Я долго колебался, а затем достал 1000 евро. Нет, ему может понадобится больше. Я удвоил сумму и положил деньги в конверт. У него было где-то три комплекта одежды. Это не приемлемо для моего сына, кем он будет публично известен, так одеваться, особенно, учитывая, что я хожу в дизайнерских костюмах, сшитых специально для меня. Кроме того, я хотел, чтобы он выглядел безупречно. Завтра он снова пропустит школу. Я куплю ему такую одежду, какую он захочет, подстригу волосы…привезу домой и сделаю моим. Я хотел нянчиться с ним до тех пор, пока он не будет расслаблен в моих объятьях, как тогда, в машине. Я хотел, чтобы он доверял мне. Мне стало немного неудобно от того, что на миг он подозревал о моих истинных намерениях. Но в независимости от его слов, его ранние действия не были невинны. Что-то произошло с ним, что-то более сложное, чем я сначала предполагал. Я был настроен узнать что. В тот момент он действовал, будто действительно хотел меня совратить, а затем, отскочив в угол, подверг сомнению мои намерения. Сколько он действительно знал? Или он действительно хотел быть со мной в тот момент, но смущение оправдывает его. Это был демонстративно-шокирующий, опасный способ для него, чтобы проверить меня. Хотя, я полагаю, что это был лучший способ…Я встряхнул головой и вздохнул. Он был дьяволом. И ничего больше. Но что сдерживало меня? Я никогда не чувствовал так прежде. При нормальных обстоятельствах я похитил бы его и сделал то, что давно желал. Наверняка он уже был мертвым внутри. Или раздавленным, сломленным, рыдающим в моей постели. Я заранее догадывался, как это будет приятно. Я познал это однажды, и я мог бы заниматься этим половину свободного времени, пока не станет скучно с ним. Так что заставляет меня ждать? На ум пришли скудные мысли о том, что сначала ему нужно вырасти. Ему ведь только семь. Сколько мне ждать, прежде чем он станет полностью моим? Будет не сложно заставить его влюбиться. Он очень впечатлителен.

Я ненавидел его. Я ненавидел передумывать. Я ненавидел чувствовать вину. И теперь он был моим. Жил в моем доме, мне надо было его кормить и одевать. О чем я думал? Если бы я не использовал его, как хотел, то скоро он стал бы сопливым высокомерным подростком на моем иждивении. Я не мог послать его обратно в деревню. Нет. Уже слишком поздно. Я слишком привязался к нему. Так, что даже боялся причинить ему боль, что изначально хотел. Нет. Это была ложь. Я все еще хотел. Но просто чувствовал вину даже при мыслях об этом.
Я смутно задавался вопросом, а не схожу ли я с ума. Пора выпить. Столько, сколько нужно, чтобы успокоиться. Внизу, в моем погребе я провел пальцами по полкам. Никакой пыли. По крайней мере, Дитрих был также опрятен. Исаак, прекрати думать о нем. Я понял, что нуждался в чем-то крепком, старом, и выбрал одну из моих самых древних бутылок, я всегда мог позволить себе то, что нашел. Это, однако, было истинным деликатесом. Вывезенное из пещеры, которая была винным подвалом английского поместья. Цена – в два раза больше тех денег, которые я приготовил для Ди.

Ди. Этот демон. Он нашел меня пару часов спустя в кабинете. Я выпил почти всю бутылку, не говоря уже о дюжине выкуренных сигарет.

-Ты носишь очки? - Я услышал его слабый, недоверчивый голос позади меня, и вздрогнул.

-Для чтения. - Он хмыкнул что-то неопределенное в ответ и присел на подлокотник моего стула. – Возражаешь? – я не смог сдержать себя и выпалил.

Он выглядел обиженным. Это также взбесило меня.

-Я думал, что нравлюсь тебе.

-Ты в моем вкусе.

На сей раз, наигранно раздраженно сказал он и ушел. Я мог все еще чувствовать его запах, слабый ребяческий и прекрасный. Я почти поднялся и пошел за ним, но справился с собой. Вместо этого пожал плечами и снова принялся за чтение. Я не собирался беспокоиться о такой бессмысленной ерунде. Только если это не касалось постели.

Я наблюдал, как он спит. Я знаю, что не должен был, но ничего не мог поделать, даже если бы он мог узнать. Прошло не очень долго времени, наверное, около получаса с того момента, как он заснул. Он уже с первой ночи начал собирать подушки, забирая из других комнат, но подушек было еще не достаточно, чтобы он мог спрятаться в них. Он спал с приоткрытым ртом, тиха дыша, от него веяло печалью и одиночеством. Он был без рубашки, но я не смел выяснять, без чего еще, он ворочался во сне слишком много, чтобы полностью расслабиться. Можно многое сказать о человеке по тому, как он спит, по лицу, по позе.

Он был несчастным, испуганным, одиноким и вызывающим, но больше всего грустным. Я не предполагал такого, избегал, позволив глазам пробежать по его телу. Хилый и смертельный белый. Его лопатки сильно выдавались, и я видел, что одна была повреждена, словно, внутри что-то было. Интересно, он родился таким или это травма? Может, он соврал, что не был в Иерихоне тогда. Это было похоже на шрапнельную рану, от которой не остается шрамов на коже, но повреждения внутри. Мой красивый маленький демон был в печали.

8

Глава 7. СТРАХ.

Пошатываясь, Дитрих спустился на кухню, глаза его были еще полусонные, как часто бывает у детей его возраста. Но он быстро пришел в себя, увидев еду. Сам я едва ли был человеком, предпочитающим завтракать, но хотел произвести на него хорошее впечатление. Хотя, я сомневался, что он будет рад, видя, как я готовлю. Он казался пораженным разнообразием пищи и еще больше удивился, что я не ел. Я игнорировал его детские вопросы и спросил, как спалось.

-Я не привык снова жить с кем-то. – Он пожал плечами. – Это странно.

-Твои слуги уходили на ночь? Оставляли тебя одного?

Он покраснел и качнулся на стуле.

-Я не был против.

-Вот это странно. – Спокойно сказал я.

-Не то чтобы.

Я наклонился вперед, кладя голову на руку, заботливо улыбаясь, чтобы стопроцентно скрыть свои намерения.
-Они тебя боялись.

-Нет, - быстро сказал он, опуская взгляд. Он вел себя застенчиво. Очень застенчиво, учитывая его обычное поведение. Я не мог понять его. - Они просто не любили меня.

-Дитрих, твоя ложь очевидна. Что случилось с твоими родителями?

Он положил голову на стол, отказываясь отвечать. Я разрешил ему; рано или поздно я добьюсь своего. Или я мог подождать Каина. Каин разорвал бы его на части, крича от удовольствия. Я вздрогнул от этой мысли и сменил тему на более приятную.

-Тебе пока нельзя пить кофе.

Он поднял голову.
-Но мне нужно. А ты много куришь.

-Тебя это не должно волновать. – Чертов ребенок.

-Чудной запах.

Я глубоко вздохнул. Нет, не ладил я с детьми и идиотами. Снова пора менять тему.

-Сегодня ты не пойдешь в школу.

Он пару раз мигнул, удивляясь. У него в волосах были крошки хлеба, и я нагнулся, чтобы стряхнуть их. В ответ получил угрюмый взгляд и тихое ворчание, и я почувствовал непонятный страх из-за этого своего бессмысленного отеческого жеста.
-Я куплю тебе одежду. И все необходимые вещи. – Я откинулся назад и нетерпеливо махнул ему. – Как только освободишься.

Я нежно прикасался к нему уже вечером второго дня. Ничего особого. Ничего важного. Фактически, это были преимущественно жесты отца к любимому сыну. Моя рука на его плече пару раз и один блаженный момент, когда он примерял костюм, и я провел руками вниз по его телу, чтобы поправить костюм. Я сумел как бы, между прочим, спросить, что случилось с его плечом. На мгновение он, казалось, посмотрел на меня с подозрением, но затем сказал, что это врожденное, у него вообще была нездоровая спина. И он показал мне, стягивая рубашку со своей маленькой спины. Искривление было слишком явным, слишком резким, но, так или иначе, делало его прекраснее. Его широким плечам и узкому телу такая кривая спина странно соответствовала. Я подумал, что это также могло заставить его живот слегка выдаваться, но он не показывал, а я не спрашивал. Я пробежал рукой по его спине, остановившись только чуть выше задницы. Тогда он на время забылся, но когда мы вернулись домой, и я убрал пряди волос с его глаз, он удивленно посмотрел на меня. Я проигнорировал его удивление и положил руку на его подбородок, поражаясь, каким тонким он казался. И когда я опустил руку вниз, взял его за горло, надавливая на ключицу, он отклонил голову назад, вздрагивая и дергаясь от моего прикосновения. Я мог убить его. Одним движением. Не так много и требовалось. Только когда он начал задыхаться и веки его задрожали, я понял, что душу его. Я тут же отпустил его и отстранился.
Он мог убежать. Я бы не задавал вопросов, но он просто открыл глаза и улыбнулся.
-Не можешь сделать это? – прошептал он. И снова скользнул ко мне. – Хотел этого с тех пор, как я сказал, что знаю о тебе, но не можешь. – Он мягко засмеялся. Его маленькая рука взяла мою. - Почему нет, Исаак? Я не остановлю тебя. Мне, в общем, на все плевать, и если мне придется умереть, то я хочу чтобы ты сделал это.

-Ты поэтому пришел ко мне? – Я не мог поверить. Почему? Может, это он тогда приметил меня, а не я его? Он знал то, о чем я мечтал и принимал это? Я слегка нахмурился. В нем было что-то, что являлось проблемой для меня.

-Не совсем. – Он прижался ко мне уже вторую ночь подряд, засовывая руки в карманы моего пальто, кладя голову мне на грудь. – Никто обо мне никогда так не заботился. – Прошептал он так тихо, что я едва услышал его.

-Ди, ты дурак. – Я отпихнул его назад, а он холодно засмеялся в ответ.

На этой неделе все. Я только касался его снова, кладя свою руку на него или запуская пальцы в его волосы. Но все более и более осознавал, что желал видеть его взрослым или, по крайней мере, старше, чем сейчас. Его детское тело теперь стало для меня просто красивым, а не сексуальным объектом. И это была красота, которой я управлял, просто усыновив его, сделав зависимым от меня. Я больше не думал приставать к нему, что сильно меня тревожило. Возможно, когда он будет старше, когда сможет хотя бы сопротивляться, тогда я буду чувствовать иначе. Но сейчас чистота, невинность в его глазах, но не зло, которому он был подвержен, мешали мне. Это также ужасало меня.

Это произошло следующей субботой, спустя почти две недели, когда он незаметно проскользнул в мою спальню. Я был наполовину раздет, несмотря на то, что в конце ноября было достаточно холодно, и я мог лежать на кровати в рубашке и в брюках. Позади меня раздался кашель. Он застиг меня врасплох и второй раз за месяц я чуть не убил его. Я не любил, чтобы в моей комнате были другие, я обернулся быстрее, чем он смог отскочить назад, мог ударить его.
-Что тебе надо? – хмыкнул я, радуясь, что в комнате темно.

Мое тело было, да и сейчас, покрыто оккультными татуировками, шрамами, символами. Я знаю, это могло его напугать.

-Могу я побыть тут? – Он оглядел комнату, полностью завороженный. – Что это за вещи?

-Не твое дело. И я бы ничего не трогал на твоем месте. А то оно может съесть тебя. – Добавил я все еще невероятно злой, поскольку он протянул пальцы к моему астрономическому черепу, на котором были нарисованы созвездия. Немного мусора я привез из Баварии, когда отдыхал у старого друга. К этой вещи не относилось, но откуда Дитрих мог знать?

Он замер.
-Ты правда…маг? Страшные вещи. – Он выглядел удивленным.

-А есть страшные маги. – Я пожал плечами, надевая рубашку и подходя к нему. Он попытался увернуться, но я спокойно поймал его руку и слегка сжал. Другой рукой я придвинул его к себе и наклонился, мой рот оказался напротив его шеи. Он вкусно пах, если бы не едва заметный запах пота, и не сопротивлялся.
-Я сказал тебе держаться подальше от моих комнат, не так ли?

-Мммм… - он кивнул. – Я хотел увидеть тебя.

-Иди спать.

Он дернулся, и я отпустил его, резко взмахнув руками. Игнорируя его, я повернулся и устало сел на кровать. Бархат и парча. Я не был точно уверен, что заставило бы его уйти, хотя полагал, что мои колдовские штучки. Но затем он оказался рядом со мной, прижимаясь ко мне.
-Я заболел, - прошептал он.

-Тогда отойди от меня. - Я сказал раздраженно. Не то, чтобы я легко заболевал, но признаюсь в том, чтобы быть чем-то вроде ипохондрика.

-Неужели ты не замечаешь? У меня жар. Ты плохой отец. – Упрекнул он, улыбаясь.

-Ты был в моем погребе? - Я схватил его за подбородок и вынудил смотреть на меня. Я знал, что он не был, но надеялся. Если он был болен, это было плохо. - Я не знаю, как заботиться о больном ребенке.

Он все же забрался на мою кровать, залезая под одеяло, прежде чем я смог его остановить.
-Я сильно заболел. – Сказал он тихо, и я понял, как бледно и утомленно он выглядел. И как я раньше не замечал? Он весь горел и вспотел. Мокрый. Я не мог выгнать его. Он был настолько хил и беспомощен. И теперь я должен был заботиться о нем. Как бы я это ненавидел, это стало моей обязанностью. Использовал я его или нет, я должен был заботиться о нем. Я не мог позволить ему заболеть или быть не в себе, как будто он не имел никакого отца вообще. Не то, чтобы я был его отцом. Я бы не позволил себе.

-Хорошо. Тогда оставайся здесь. Только не кашляй на меня. - Его глаза убивали меня, такие широкие, яркие и лихорадочные.

Он позволил мне обнимать его ночью. Я старался игнорировать, что находился так близко к его хрупкому, такому невинному телу. Он также подстрекал меня, корчась под моей рукой каждый раз, когда я пытался отвернуться. Таким маленьким был мой Ди. Размышляя об этом, я заснул.

Дитрих разбудил меня только раз, плача из-за боли в желудке. Я отнес его в ванную, держал его за плечи, пока его рвало, убирая волосы с его лица, и дал ему воды, когда все закончилось. Я подозревал, что это было не что иное, как небольшой грипп, но боялся за него все равно. Все его тело билось в конвульсиях из-за болезни, и он казался невероятно беспомощным. Он снова быстро заснул на моей груди, лихорадочно дрожа. И всю оставшуюся ночь я прижимал его к себе, крайне неудобно, но я не мог оставить его.

9

Глава 8. ОТКРЫТИЕ.

К утру Дитриху стало гораздо лучше, и я был рад этому. Он ничего не сказал, проснулся совсем лохматый и какой-то потерянный, но его меньше лихорадило. И когда он понял, что спал в моей кровати, он тихо ругнулся на меня и встал.
- Исаак, ты отвратителен. – Прошептал он, наклоняясь.

Я глубоко вздохнул и проигнорировал его, желая сказать, что это его выворачивало наизнанку полночи. Я также хотел спросить, что именно делало меня отвратительным, но решил, что лучше не надо. Я был в паршивом настроении, даже если бы и не беспокоился о его здоровье всю ночь. Обычно я не вылезал из кровати по воскресеньям. Это было небольшой проблемой для меня в течение последних десяти лет. Время от времени было интересно, не является ли это своеобразной виной или банально страхом показывать свое лицо на седьмой день. По некоторым причинам я никогда так не делал, возможно, потому что вырос в доме, где по субботам устраивался Большой День Отдыха. А сейчас я неверующий, живущий в Христианском мире, эти воскресенья преследуют меня. Это - безнадежная ситуация, один я могу игнорировать шесть дней недели, и этого обычно достаточно для меня. Легко проводить один день, выпивая и лежа на кровати в небытие.

Но сейчас из-за Ди это стало сложно для меня. На прошлой неделе он спросил, почему я не хожу в церковь, и я чуть не отвесил ему пощечину. Он только отскочил, смеясь и говоря, что он также покинут. Он любил выходить и на улицу и заниматься чем-нибудь весь этот день, который я не признавал. Но если я проигнорирую его, он станет угрюмым, и затем в понедельник он будет игнорировать меня, чего я не могу допустить. Я предполагал, что это было чем-то вроде взаимного раздражения. Но сегодня, я думал, сегодня, он мог бы оставить меня одного. Слишком много фон Кемпфера для него на данный момент. Я простонал, вспоминая, как я обнимал его, задаваясь вопросом, сколько он помнил. Все это, я был уверен. Но он натолкнул меня на это. Он поощрял меня. Но он был ребенком. Что он говорил обо мне? Он был таким прекрасным, и это чувство было невероятно чисто, невинно. Я перевернулся и стал изучать потолок, спрашивая себя, насколько это все затянется. Я привязывался все сильнее. Лучше закончить все скорее, пока не стало хуже, пока я не дошел до такой стадии, что буду уже не способен сделать, что хочу.

Третья неделя наступила более быстро, чем я ожидал. За ним было легко присматривать, только по пути в школу в основном. Он бывал там шесть дней в неделю, и эти дни были длинными. У меня была одна лекция в неделю, и очень редко – две. Это не было работой, совсем нет, но у меня было меньше времени, чтобы закончить докторскую, когда этот ребенок жил в моем доме.

Это не беспокоило меня, пока, однажды утром, он не наблюдал, как я брился. На самом деле мне не надо было это делать каждое утро. Во мне текла германская и египетская кровь, поэтому волос было мало. Но если я не брился где-то полнедели, появлялась легкая щетина, которую я ненавидел. Он наблюдал, и мягко коснулся моей щеки, спросил, как это чувствуется, когда волосы растут. Я не знал, что сказать. Это только заставило меня уныло осознать, что теперь у меня на руках семилетний мальчик, и я не могу просто свалить куда-нибудь. Я задавался вопросом, что скажет Каин об этой ситуации, когда вернется. Он звонил пару раз, но я не отвечал, зная, что не смогу не упомянуть о мальчике, но, также зная, что это приведет Каина в ярость по непонятным мне причинам. Особенно учитывая то, что Каин жил со мной. Когда он вернется, в конечном счете он решит, убьем мы мальчика или будем воспитывать, и это будет зависеть полностью от его настроения на тот миг. Каин был собственником, и настолько же, насколько я любил его, его чувства ко мне были более чем странными.

Примерно тогда же Дитрих начал интересоваться моей музыкой. На вторую ночь его пребывания, он услышал, как я играю на органе, и спустился вниз, молча наблюдал за мной больше часа. И когда я, наконец, глянул на него, он испугался. Смутился.

И, хотя он не упоминал об этом, после продолжал приходить и наблюдать, а затем, через несколько недель начал спрашивать об этом, да и обо мне вообще.

-Можешь научить меня играть?

Я хмыкнул что-то неопределенное в ответ.
-Ты не сможешь играть, как я.

-Отлично, ты очень высокомерный.

-Больше двадцати лет практики.

-Я играл на скрипке некоторое время.

Это зацепило меня. Я прекратил играть и повернулся к нему?
-А сейчас?

-Мммм…Это было в школе, и на второй год моих уроков кто-то сломал ее. Я не играл год или около того. – Он пробежал пальцами по клавишам, не смотря на меня. Я посчитал. Получается, ему было четыре, когда он начал играть. Это означало, что у него еще есть потенциал.

-Что, если я куплю ее тебе? – я хотел, чтобы он играл на скрипке. Это было странное соответствие. Инструмент Дьявола, на котором играл маленький ангельский мальчик. Это шло его маленькому росту, апатичной бледности и хрупкой осанке. Я знал, как играть, и, по крайней мере, мог помочь ему начать. Мысль учить его, иметь возможность прижимать его к себе, класть пальцы на его шею, держа скрипку, направляя его руки, наклоняясь к нему, мучительно пробуждалась. Да, куплю ему ее. Это удовлетворит мои потребности не меньше, чем его

Я рассматривал его усыновление уже юридически. Я знал, что это будет препятствием для меня от поспешных действий, и некоторая часть меня хотела обезопасить этого маленького, изворотливого мальчишку-убийцу от моих главных побуждений. Не то, чтобы это имело значение. Хотя, я все еще мечтал о нем, и все мои мысли были заняты им, я знал, что во мне больше не было чего-то, я не мог взять его. Я утверждал, что это было из-за возраста, что это, вероятно, убило бы его, но то было нечто большее. Гораздо большее.

Но я также боялся. Были трудности с его прошлым, и, хотя я сказал в школе, что он останется со мной, они больше ничего не узнавали. Это выглядело, как будто никто не заботился, что случилось с ним. Директор школы среагировал странно. Он спросил, не был ли я Мафусаилом и не знаю ли что-нибудь о мальчике. Я сказал ему только, что он был сиротой и сильно напомнил мне моего собственного сына, который погиб в прошлом году в автомобильной катастрофе. Я сидел, впившись в него взглядом, пока он не пожал плечами и кивнул. Поскольку я уже уходил, он спросил, а нельзя ли было найти для него новую школу, более приемлемую для его странностей. Это остановило меня, всего на мгновение, но остановило. Почему все боялись его? Тогда я сделал неопределенный комментарий о возможно домашнем обучении; я был профессором, в конце концов. Он, казалось, расслабился, как будто тайно надеялся, что я убью Дитриха. Или, по крайней мере, что-то подобное.

Я не забрал его из школы. Я не мог допустить, чтобы он был со мной каждую секунду. И я хотел, чтобы у него все еще было подобие нормальной жизни. Он был возмущен этой идеей, рассердился и говорил мне, что лучше будет учиться всему у меня, но я не слушал его. Он отучился два класса в школе, значит, был там четыре раза в неделю по три часа, изучая предметы, которые я не собирался ему преподавать, но понимал, что они необходимы. Я мог учить его музыке, литературе, философии и технологиям. Математику я не желал ему преподавать, и я думал, что лучше всего будет для него начать изучать историю с предубежденно-человеческой точки зрения, хотя бы так, для начала. Я предположил, что через несколько лет изменю предметы. И всегда была возможность найти для него место в университете. Его компьютерные способности уже были далеко не в пределах моих знаний, и я подозревал, что к тому времени, когда ему будет десять, даже я не буду в состоянии понять, что он делает.
Была одна ночь, когда он заснул у меня на коленях, и тогда я знал, что он был моим. Он полностью доверял мне. Это отличалось о того, когда он, дрожащий и больной, забрался в мою кровать, чтобы согреться. Это чувство было шокирующим, привело меня в восторг, успокоило. Всю ночь я сидел, прижимая его к себе, вдыхая его аромат. Он слегка хныкнул, когда я подвинулся, и я больше не стал пытаться двигаться. Я хотел его. Я знал, что был безнравственным, знал, что это было неправильным, извращенным, но я хотел быть в нем, чувствовать его хрупкость внутри. Там было что-то, чего я так хотел. Я не знал, что это было, но жаждал все равно. Я хотел сделать его моим.

Тем не менее, это едва имело значение, потому что я не мог заставить себя взять его. Я не мог бросить свои эмоции на ветер и сломать его, как хотел. Я слишком был привязан к нему, к его угрюмому виду и его искренним раздражениям и его странностям, к тому, как он улыбался мне, когда я учил его чему-то новому, или помогал ему с домашней работой, ведь он был слишком горд, чтобы просить о помощи сам. Я безнадежно любил его, и это препятствовало мне сделать то, что я планировал. Вся эта ситуация была странная.

И это не потому, что он все это делал в некой сексуальной манере, честно говоря, он вообще не таким был. В конце-концов, ему было только семь. Я провел долгие часы, пробуя вспомнить, когда точно начал чувствовать сексуальную потребность, но едва ли мог чем-то руководствоваться. Исключая отношения с моей матерью, о которых предпочитаю не вспоминать, я знал, что любые ощущения, которые мне нравились, приходили задолго до того, чем должны были. В семь, вероятно, было вполне для меня, но абсурдно было думать так о ком-то другом, несмотря на то, как он изучал меня иногда, прижимаясь всем телом и насмешливо улыбаясь, я был уверен, что он был нормальным в этом отношении.

Таким образом, он был просто всегда рядом, спокойно наблюдая за всеми моими действиями, задавая вопросы в редких случаях. Он любил заниматься чем-то серьезным только после обеда, я убедился в этом после того, как поймал его пробующим самостоятельно учить английский язык, используя мою двуязычную книгу Heidigger. Это был очень хороший перевод, хотя и не нужный мне, так как я мог читать на оригинальном немецком, но любил эффектность. Он, очевидно, не мог понять Heidigger, даже сейчас. Я смеялся, и он был сердит и возмущен, отказываясь сказать мне, почему он утащил книгу к себе в комнату. Конечно, я знал, почему, но решил не ущемлять его гордость. Он мог взорваться. Я разрешил ему, но с тех пор он расслабился, понимая, что я мог учить его английскому языку и всевозможным другим языкам очень легко. Я охотно учил его, и он внимательно слушал каждое слово с большими глазами и активно заучивал все. Он был невероятно талантливым, причем, порой я подозревал, что даже умнее меня. Но, в то же время, он был крайне неосведомленным. Ему не хватало здравого смысла, присущего мне в его возрасте. Я перестал поступать нелогично, когда Каин называл это моими заблуждениями, в то время как я понял импульсивное поведение Дитриха.

Именно это его поведение было проблематично. Он любил болтать и считал, что правила не для него и не для его жизни в целом. Он открыто говорил об убийствах и разрушениях, как будто он имел право говорить о таких вещах. Мальчик его возраста, бредящий о взрыве мира, казался глуповатым всем вокруг, и многие, кто слышал его, вероятно, предположили, что его накануне лишили десерта, и он был зол. Но я ощущал нарастающую мстительность в его словах, и знал, что если сейчас он не остепенится, то когда вырастет, публика обратила бы внимание и отнеслась бы к его словам серьезно.
Тогда бы люди подчинились его воле. Это было неуловимым, чем-то фантастическим и даже незаметным, если не заострять внимание. Но я начал подозревать, что он обладал своего рода силой, сверхъестественной или телепатической, я еще не мог знать. Это не было просто обаянием. Однажды кто-то публично прокомментировал его внешний вид, и секунду спустя, отбежал в ужасе, когда он повернулся и улыбнулся ему. Он любил делать покупки и был чрезмерным транжирой даже в его возрасте, но чаще всего работники в книжных магазинах или магазинах одежды, уставившись на него, говорили, что он был слишком молодым или маленьким, чтобы покупать подобные вещи. И Ди сладко улыбался им, затем, я замечал, пальцы его дергались, и человек подчинялся его воле. Я даже поймал его один раз, когда, возвращаясь домой из школы, он наблюдал за автомобильной катастрофой с бессмысленной улыбкой на лице. Это было такой мелочью, что я и не взглянул, но для молодого дьявола внутри него страдание было угощением. Я увел его от этой сцены, только чтобы позже он спокойно объяснил мне, что сделал, чтобы это произошло.

Мне никогда не было сложно определить, врет человек или нет, и, хотя, это было загадкой для меня, я мог чувствовать, даже если что-то было неверно. Он лгал кое о чем, или, по крайней мере, не говорил всего. И я не узнал его точную историю, пока вещи действительно не стали проясняться.

Дитрих превзошел мои ожидания настолько, что я был изумлен, о чем он точно знал. Он вызубрил английский за пару недель и перешел на Латынь и Древнегреческий. И другие его способности были бесспорны. Я еще не мог определить, каковы они были, только когда он открыто сказал мне, что является магом. Магом с чрезвычайно редкой, дьявольской силой, пользующийся ей, и я завидовал этой силе. Я любил его, да, но это мои собственные чувства недостатка снова вылезли на поверхность, спустя года, после того, как Каин приглушил их во мне тогда, ночью.

10

Глава 9. ИМЯ.

Двумя месяцами спустя вернулся Каин. Я не ожидал его. Я, наконец, ответил на его звонок, но он сказал что-то неопределенное о своем местонахождение.

-Люди не хотят присоединяться к нам. Не находишь это странным? Я нахожу. – Сказал он вместо этого.

-Вербовка плохо проходит?

-Как резко. – Я мог, словно, услышать его улыбку. – Наши взгляды…как бы сказать…уникальны. Терране не желают быть вовлеченными во что-то настолько глобальное. – Я понял, что он специально сказал Терране, поэтому проигнорировал. – После всего…

-Редкий человек захочет поднять меч и уничтожить то, что с таким трудом строил последние пять тысяч лет. – Выдохнул я.

-Ты такой глупый мечтатель, Исаак, - хмыкнул он прежде, чем засмеяться. – Но это верно. Очень верно. – Он говорил задумчиво, но я знал его лучше. Это был фарс. Все его эмоции. Затем он, словно обвиняя меня, спросил, чем я занимался.

-Я…- Я затих. – Я усыновил мальчика. – Наконец сказал я.

-О, да ты извращенец. – Но произнес он это восхищенно.

-Ничего подобного. – Огрызнулся я, но гнев испарялся, поскольку я продолжал, почти заикаясь, ненавидя себя за то, что голос мой ломается. Я тосковал без него. Я хотел, чтобы он возвратился, сказал, что я не бесполезен, сказал, что я действительно мог колдовать, чего я так отчаянно жаждал. Я хотел, чтобы Бог ответил на мои молитвы. – Он невероятно разбирается с Потерянной Технологией. Он мог бы быть полезен.

Он только засмеялся.
-Я не собираюсь быть отцом для Террана. У меня есть более важные дела.

-Я это прекрасно осознаю.

-Отлично. Увидимся позже, любимый. – И он повесил трубку. Он всегда называл меня любимым. Или дорогим. Возлюбленным. Прекрасным. Льстивые нежности. Он даже считал меня своим любовником, хотя наши взаимоотношения было нелепы. Я действительно любил его и отчаянно хотел его возвращения, но, несмотря на все это, еще был не готов увидеть его на пороге.

Мы сидели перед огнем, я лениво курил, держа ребенка, сидящего у меня на коленях и пролистывающего книгу о пророках на иврите. Он был теплый и мягкий и притягивающий, сидя на моих бедрах, его шелковые волосы на моей шее, когда он откинулся назад, чтобы задать вопрос. И я услышал звук открывающейся двери в холле и мгновенно среагировал. Я тот час понял, что это он и почти запаниковал, прижимая изумленного мальчишку к себе, забыв о сигарете.

Каин стоял в дверях библиотеки, нежно улыбаясь. Похоже, шел снег, так как его волосы и плечи были влажными. Он все еще носил белое пальто, которое я нашел для него три года назад, несмотря на его светлые волосы и бледность, оно подошло ему. Или, может, это было мое влияние, но не столь важно.
-Привет, Исаак. – Это было едва громче шепота.

-Мой господин, - полсекунды я думал, отпустить ли мальчика и поклонится, но вместо этого просто опустил глаза. Дитрих что-то тихо спросил, но я ущипнул его, и он замолк. Я осознал, что он набрал вес с тех пор, как я принес его домой, и это порадовало меня.

-Сколько раз я тебе говорил, что это не особо необходимо. – Каин рассмеялся. – Что у нас здесь? – Прошептал он.

-Дитрих фон Лоэнгрин. – Спокойно сказал я, слегка подталкивая мальчика за подбородок, чтобы он посмотрел на Каина. Он был немного смущен. Это была наверняка моя ошибка, что я так и не объяснил ему, кто такой Каин. Я только сказал, что в этом доме жил еще один человек, уехавший далеко по делам, и что я ожидал от Дитриха прилежного поведения, когда он вернется. Ничего больше.
-И ты его усыновил. – Он мне не верил.

-Он жил один. Ему семь. – Как только я сказал это, тот недовольно дернулся у меня на коленях.

Каин изучал мое лицо. И в подсознании я почувствовал его вопрос. Я с негодованием встряхнул головой. Он все еще подозревал меня в том, что я своего рода извращенец.

-Я думал об этом, но… - Я говорил громко и Дитрих напрягся.

Мой начальник улыбнулся мрачно.
-Ему семь, и ты хочешь, чтобы он присоединился к нашему Ордену?

-Он выучил английский за три недели. Его компьютерные навыки превосходны. Он одаренный мальчик. – Спокойно говорил я, но Ди меня прервал.

-Я убил своих родителей. Я вошел в их головы, потянул их, и они разоврались на куски.

Улыбка исчезла с лица Каина. Он посмотрел на меня, а я мог только беспомощно отвести взгляд. Ди никогда не говорил мне правду, что было неизбежно. Но он, бесспорно, боялся Каина и не смог солгать бы ему. Он также никогда не врал мне непосредственно, не совсем…и его слова сильно воздействовали на меня. Он был магом самого смертоносного вида. Он убивал с самими мыслями и убил, когда ему было шесть. И все это время я баловал его, целуя, желая спокойной ночи, подозревая, что он был ненормальным, но не настолько.

-Они звали меня Дьяволом. – Спокойно продолжил Дитрих. Он положил руку на мою и крепко сжал. Он боялся. – Я такой?

Каин быстро среагировал и наклонился вперед.
-Да, дорогой. Ты наш сладкий маленький Marrionettenspieler. – От того, как он это сказал, у меня скрутило живот.

Затем он посмотрел на меня таким взглядом, которого я всегда боялся.
-Я хочу поговорить с тобой наедине, Исаак.

-Ди, слезь. – Прошептал я, задаваясь вопросом, а не в последний ли раз вижу его живым, не в последний ли раз чувствую его тепло. Секунду он колебался, смотря на меня и, казалось, что в глазах его был реальный страх, и я мог только сам снять его с моих колен. – Не волнуйся. – Бред. Я мог только молиться, чтобы Каин оказался сильно заинтригован и не убил бы его.

Заинтригованный и безумно смеющийся в прихожей.
-Истинный ангел, Исаак. – Он дотронулся до моего лица, я вздрогнул, желая большего. – А теперь скажи мне, что происходит. Безумное увлечение Адом? Который, я тебя уверяю, существует.

-Возможно, нет. Но я обречен, если так.

-Ты похитил ребенка с демоническими способностями. Пытаешься обвести дьявола вокруг пальца? – слегка скалясь, клыки его были видны.

Из уст Каина это звучало абсурдно.

- Не знаю. – Тихо прошептал я.

-Все еще мечтатель. – Он перестал скалиться и лениво провел рукой по моим волосам. Сколько я уже не спал с ним? На самом деле, я никогда по правде и не был с ним. – Ты действительно вводишь меня в заблуждение. За это я люблю тебя. – Он навалился на меня, его пальцы играли на моем горле. Я знал, чего он хочет, беря меня за подбородок, расстегивая мой воротник. – Он кровоточил? – прошептал Каин.

Я не отвечал. Это не имело смысла. Ничто не имело смысла, кроме Каина. Бедра Каина оказались между моих ног, он слегка двигался. Пальцы его поглаживали мою шею. Он снова напомнил мне о моей молодости. Но он не был им. Он не был моей прошлой любовью.
-Мальчик, - прошипел он мне в ключицу. – Ты уже попробовал его?

-Он слишком хрупкий. – Но, даже говоря это, я хотел крови Дитриха. Вкус ребенка был притягателен для Мафусаилов, и, хотя я не нуждался в большом количестве крови, чтобы выжить, я все же нуждался в ней. И Дитрих, столь молодой и чистый, столь невинно злой, мог быть прекрасным экземпляром. Каин видел это лучше, чем я. Дитрих, нежный и невинный, бледный и горящий в темноте мой постели, отдавая свою кровь мне, качает мою голову на своих коленях, пока Каин отдает огонь его жидкости мне, делая меня им.
Я прервался от мечтаний, потому что Каин запустил когти мне в бедра.
-Ты отвратителен. – Он улыбнулся, пряча клыки, слова произнесены нечленораздельно, но все еще слышимы. – Бедный мальчик.

Есть общее неправильное представление, что испитие крови – ужасно болезненный процесс. Другие безвкусные дураки утверждают, что это - чистый экстаз, эротический и приятный. Я не знаю, кто из них больше ошибается, но мне это не особо важно, ведь даже я едва могу описать это. Это причиняет боль, особенно с Каином, у которого нет никаких манер, и он имеет привычку скрежетать зубами, оставляя на мне синяки на несколько недель. Но это все же терпимо, фактически, даже странно красиво. Это - приглашение, нежный толчок в небытие, непохожий на обычные ощущения от смертельных ран и, наконец, становящийся вне боли. Уходить в небытие, как, возможно, передоз опиумом, чем я часто грешил в университетские годы. Тебе просто уже все равно. Только странный укол в шею и раздражающий шум в ушах, твое сердце бешено колотится, стремясь покрыть причиненный ущерб за эту причудливо малую потерю крови. И, конечно, это становится Иным. Когда это кто-то, кого ты долго ждал, кого жаждешь и любишь, полностью новая сторона вступает в игру. Это - эротизм, который куча дураков путают с простым испитием крови, а Каин так прекрасен, его длинные пальцы скользят по моему телу, а сам он нежно двигается, прижимая меня к стене.

Пока не проснутся хоть какие эмоции, взаимные или нет, едва ли будет хорошо. Но за эти годы Каин и я достигли уровня, который для него является столь же хорошим как секс. Его едва заботило, что, чтобы мне достигнуть оргазма, как и он, было нужно, чтобы он меня уложил. Я нуждался в том, чтобы он входил в меня, делал меня своим, как и смертные. Он не был смертным и его редко волновали эти мои потребности. Он – Бог, и об этих отношениях он заботится. И, хотя, мы считаем друг друга любовниками, каждую ночь спим в одной кровати, под одной крышей, я остаюсь девственным для него. Это – его власть надо мной, я сползаю на пол, задыхаясь, а он спокойно берет меня и относит в нашу спальню.

Глава 10. ИГНОР.

Он спокойно помешивал чай, мы оба знали, что в течение часа он его выльет, не притронувшись. И все же он продолжал кидать туда сахарные кубики, наблюдая за их растворением. Я ждал, пробуя игнорировать чувство напряженности, повисшее в воздухе.

-Не особо гладко прошло? – наконец прошептал я.

Каин закрыл глаза и улыбнулся, обнажая его клыки, все еще в моей крови.
-Они все мертвы. Но этого недостаточно, Орден Rosen Creuz мертв.

Я не сразу ответил. Это было непостижимо. Он ушел всего полгода назад. Нас было немного, но то, что все из Ордена были убиты, казалось невозможным. Хотя…
-А… - это едва был звук. – Вот почему ты так рано вернулся.

-Я убил их.

-Этого я ожидал. – Я согнул пальцы и уперся об стол. Меня трясло. – Но ты оставил попытки?

-Они были идиотами. Все. Горстка Сионистов Мафусаилов и некоторые люди изменники. Они не знали силу, с которой столкнулись. Не знали их собственного Императора, когда он приехал к ним. - Если бы я не знал его лучше, предположил бы, что он был взволнован. Расстроен. Но Каин не чувствует ничего.

-Тогда начнем заново.

-Исаак.

-Да?

-Кто я?

Я даже не колебался.
-Враг всего мира, господин.

-Действительно. RosenCreutz Орден. – И без того слабый английский акцент почти исчез.

Я улыбнулся этому.

-Я думал, ты мог бы ценить тонкие нюансы. – Прошептал он. – Панцер Магиер.

Каин снова был тут, расслабленный и одновременно напряженный из-за страсти к мальчику. Каин слишком много знал о ситуации, насмехаясь надо мной постоянно, одно его присутствие невероятно усиливало мой голод. Моя любовь к нему всегда была выше любви слуги к хозяину, и, хотя он знает это, не отвечает мне взаимностью. Он уложит меня в кровать, заставляя чувствовать себя на краю снова и снова, только чтобы смеяться и называть меня дураком, и, после всех этих лет, я действительно никогда не спал с ним. Снова с ним здесь, в поместье, я все время волнуюсь, и этого достаточно, чтобы постоянно находиться в отвратительном настроении. Он хочет, чтобы я вымещал его на Дитрихе, и я ничего не могу поделать, только думать, что тот воспримет это как дурацкую шутку. К счастью, большую часть времени его нет, он в поиске места для нашего нового штаба. Он устал жить в моем поместье, бесполезно и беспокойно.

Он игнорировал меня первую неделю или чуть больше, словно был в замешательстве из-за нашего скандала в ночь его возвращения. Внутри я был благодарен за это, я не способен даже смотреть на него, не чувствуя вину и гнев. Но как только мы отошли от изначального напряжения в отношениях, он стал холодным и жестоким, как прежде, если не больше.

-Ты слишком много времени проводишь с ним. – Это первые слова, которые он мне сказал, нарушая тишину.

-Нет. Он ребенок. Я просто не могу игнорировать его весь день.

-Когда ты собираешься избавиться от него?

Никогда.
-Посмотрю по обстоятельствам.

-Он мешает.

-Он – эксперимент. Ты даже признал, что мы можем использовать его, как программиста. К тому же, он – маг, почему ты не можешь принять это?

Каин сузил глаза.
-Я никогда не видел, чтобы он делал что - нибудь необычное, и ты не позволишь мне исследовать его. Ты привязался.

Исследовать его. Я подавил дрожь, вспоминая, когда Каин впервые проснулся, он, даже не думая, изнасиловал мой мозг, сдавливая мой череп руками и делая своим мой разум, мою память, мои силы. Мне было всего двадцать один, и я не мог говорить в течение нескольких дней после этого. А что будет с семилетним?
-Нет. Я могу убить его в любое время.

-Тогда почему не сделал это?

-Я уже сказал тебе.

-Тогда я сделаю это.

-Если ты это сделаешь, я уйду от тебя. – Я не собирался это говорить, поэтому я удивился еще больше, чем он.

Каин не обратил внимания.
-Он просто человек. Ты можешь считать, что нашел своего последователя, но он просто невероятно яркий, садистский маленький мальчик.

-Он дьявол. – Настаивал я.

-Исаак.

-Что?

-Ты обманываешь сам себя.

Тишина. Я подождал, пока он ушел, закрыл глаза и вздохнул. Я не врал даже себе.

11

Глава 11. ОБОЖАНИЕ.

То, что окончательно остановило меня от намерения ранить Дитриха, был сам вид его крошечного тела, гибкого и нагого, беспомощного и детского в моих объятьях. Он делал домашнюю работу, готовясь к какому-то тесту. Он не был заинтересован в этом, и много занимался, потому что ему было скучно, сидя на моих коленях за моим столом. Я читал, держа книгу в стороне, перегибаясь через него, чтобы видеть ее. Это совсем не было удобно, но я привык к такому за эти месяцы, он любил быть близко ко мне, и я не возражал. Затем он остановился и посмотрел на меня.

-Исаак, - тихо сказал он.

-А… - хмыкнул я.

Он пристально смотрел на меня, его большие глаза потемнели и стали вопросящими.

-Ты знаешь, сколько я всегда сижу на тебе?

-Да. – А как не могу? Это счастье.

-Я иногда замечаю… - Он затих и выглядел смущенным. Я спросил себя, а не выглядел ли я также, когда он ляпнул. – Почему иногда твой член становится твердым?

Я не ожидал от него такой прямолинейности, и чуть не отвесил ему пощечину, но спохватился.
-Вульгарно звучит. – Ответил я, изо всех сил пытаясь остаться спокойным. Ему было семь, в конце концов. Просто любопытство. Он не мог ничего знать. – Это случается иногда. Когда я в хорошем настроении. - Жаль, что я не мог вспомнить, как отец объяснял мне подобные вещи. Да вообще объяснял ли он их мне?

-О, - он замолчал. – У меня такого не бывает.

-Ты еще не достаточно взрослый.

-О, - снова сказал он. Он выглядел немного разочарованным, и я расслабился. Нет, он не понимал вообще ничего. Ему все было любопытно. Вероятно, если бы я похитил его годом ранее, то он спросил бы об анатомии девочек.

-Все изменится, когда тебе будет двенадцать плюс минус. – Невнятно сказал я и собирался оставить тему. Это беспокоило меня, что, несмотря на его невиновность, он даже заметил. И он был тих в течение нескольких минут, пока не начал дергаться и сказал, что ему скучно. Он кладет голову на стол и громко вздыхает, я отпускаю его и смотрю, как он уходит из комнаты. Я не могу сделать этого, я в оцепенении осознаю это. Если я в ближайшее время ничего с этим не сделаю, я либо все же убью его, либо сойду с ума. Каин был прав. Я не мог изменить вещи, не мог вести себя так, словно не похищал его с целью сделать своим рабом в постели. Несмотря на мою растущую отеческую привязанность, я все еще ужасно хотел его, так сильно, что едва спал ночью. Что творилось со мной? Он был ребенком, почти в четыре раза младше меня. Я никогда прежде не чувствовал подобное к такому молодому, таким образом я мог списать это на простую ошибку, или я постепенно деградировал в извращенца?

Я услышал душ, и засмеялся сам себе. Я предположил, что он был там, изучая себя, пробуя выяснить то, что я сказал. Я не мог думать о нем так. Не мог думать о нем голом, не мог думать о нем, как о мужчине вообще, и внутри я ругал себя за это. Так или иначе, он был столь красив. Мог ли я действительно только смотреть на него и не никогда не коснуться его кожи? Это продолжалось в течение пятнадцати минут, прежде чем я не услышал, что Дитрих зовет меня. Я колебался. Теперь он был в своей комнате, вероятно, хотел, чтобы я разобрал кровать для него. Он был смехотворно фанатичным в том, что касалось его комнаты и постельных принадлежностей, и, зачастую, заставлял меня укладывать его спать. Я разглаживал покрывала и уверял его, что нет никаких складок там, где он не мог видеть. Это было обвораживающим, но также раздражало. Слишком соблазнительно.

-Исаааак, - прозвучало сердито, возмущенно, и я пошел к нему. Не мог не пойти. Я был пойман в его ловушку. Дитрих сидел на кровати все еще в банном халате и с негодованием смотрел на меня.

-Ты даже не готов для сна? – Почему ему семь. Почему не около двенадцати, он мог бы заботиться о себе сам. И достаточно взрослый для меня.

-Подойди сюда. – Это был не вопрос.

Я подошел, и он засмеялся, дотронувшись до моего лица, когда я присел перед ним. Он соскользнул с кровати и поцеловал меня в лоб, он был чуть ниже меня. Я почти сидел на полу, в то время как он стоял, но мои глаза были на уровне с его.
-Что теперь?

Я избегал прикосновений. Халат его был слишком свободен.

-Я думал о твоих словах.

-Я предполагал, что будешь.
Он лениво улыбнулся и дернул меня за волосы.
-Я был в хорошем настроении здесь.

-Ты еще мал. Не волнуйся. – Я почти засмеялся. Ему было семь, а он уже волновался, что был импотентом, слишком взрослые мысли для него.

Но он обескуражил меня тем, что спокойно развязал халат и кинул его на пол. Нагой Ганимед. Он был совершен. Живот свело, и губы обсохли, я едва сумел сохранить самообладание. Несмотря на то, что он как-то странно изучал мое лицо, он казался забывшимся, скользя рукой вниз по своему телу.
-Он нормальный?

-Да. – Уверенно сказал я. Он был, я предположил, хотя я не знал, как у мальчика его возраста должен выглядеть. Не интересовавшийся молодыми мальчиками прежде, я никогда особо не обращал внимания на них. То, что он держал, было гладким и маленьким и хрупким, как все его тело. Я тупо понял, что если бы не орган, который он держал в руке, он был бы неразличим от молодой девочки. Структура его молодых костей была андрогинной. Что, я полагал, было нормальным в его возрасте. Что было не нормальным, так это то, что я чувствовал, находясь перед ним.

-Отец сказал мне, что я дитя Сатаны. Он угрожал отрезать его. Прежде, чем решил просто убить меня. - Он сказал это спокойно, даже лениво, но его лицо было бледное. Я попробовал игнорировать непонятный эротизм ситуации и придвинул его к себе. Он не сопротивлялся, только положил голову на мое плечо и вздохнул, когда я зарылся лицом в его волосы, впитывая его юношеский аромат. Его кожа была настолько гладка и мягка. Он был худой, но склонен к полноте, достаточно было коснуться его, я мельком взглянул и увидел вмятины на его теле от моих пальцев. Я гладил его, не способный остановиться, очарованный его эфирной красотой. Он слегка вздрогнул, когда рука моя заскользила по его заднице, но больше ничего не сделал. Он даже выгибал спину от моего прикосновения, словно уже знал, что принадлежит мне и только мне, и однажды я приду за тем, что мое. Он был крошечен. Я разорвал бы его, если бы взял сейчас или чуть позже. Это был факт, который я был в состоянии игнорировать до сих пор. Был очень хороший шанс, что шок убьет его. В его возрасте ум и тело были полностью неподготовлены для чего-то подобного. И почему к нему у меня были такие чувства?

Я вздохнул, подражая ему, и я почувствовал, как он схватил меня пальцами за шею. Он защитил себя, показав себя мне, понимал это или нет. Хотя, делая это, он также показал мне, что совершенен, и как я не выносил совершенство. Я не выносил невинность. Его тело было безупречно, настолько, насколько меня интересовало, хотя спина его действительно сильно изгибалась, и живот выпирал из-за этого. Я нежно скользил рукой по нему, и я мог чувствовать, что его мускулы напряглись и дрожали, но он снова прижался ко мне, и я не мог не улыбнуться. Его спина была так странно красиво неправильна, едва примечательный дефект, чтобы позже в жизни стать проблемой. Хотя его левое плечо было проблемно, лезвие вырезало из него целый кусок. Исключая то, что я видел шрам тогда. Отлично зажило, но явно не было никаким врожденным дефектом. Это была рана от выхода пули. Я почти спросил, но остановил себя. Я помнил его слова Каину. Его отец пытался убить его. Его собственный отец стрелял в него и едва не задел сердце.

-Исаак?

-Да?

-Ты собираешься сделать мне больно? – И он засмеялся, отходя и глядя мне в глаза. Я почувствовал, что бледнею, когда он поднес два пальца к моим губам. – Нет. – Прошептал он, теперь улыбаясь. – Не сейчас. И не в ближайшее время. Но собираешься. Я знал это все наперед и не собираюсь уходить от тебя из-за этого.

Я не вымолвил ни слова.

-Ты дурак, Исаак. Поэтому я люблю тебя. – Я почувствовал его губы на своих, а затем он вырвался из моих объятий, отпрыгнул назад на кровать, устраиваясь на подушках.

Я резко встал и развернулся, чтобы уйти, но прежде нежно накрыл его одеялом. Он корчился и смеялся, и я пожелал ему спокойной ночи, больше не беспокоясь о том, чтобы одеть его в пижаму. Он был неправ. Я никогда не был способен причинить ему боль. Он был слишком маленьким, слишком красивым, слишком нежным. Дьявол. Дьявол мог действительно быть настолько чист?

Каин ждал меня в коридоре. Каин, который знал слишком много. И он нежно взял мою руку и вел меня к моей спальне, где уложил меня на кровать в темноте и стал самым близким мне, любившим меня, чем когда-либо.

Я проснулся в его объятьях, весь в крови, ощущающий боль, удовлетворение и замешательство. Я был сильно ранен, и я знал это, даже не глядя на его отметины, раны от проколов на половине моего тела. Прошлая ночь была ошеломлением. Он пил, пока у меня не закружилась голова, я пытался не плакать от боли, поскольку он был каким угодно, но не нежным. Я быстро сел, покачнувшись, и мельком взглянул на Каина. Он спал, отрешенный, улыбаясь самому себе в полусвете. Я не мог вспомнить, что случилось позже. Не мог даже вспомнить, вошел ли он, наконец, после стольких лет, в мое тело и спал со мной. Я отодвинул покрывало и стал изучать себя. Крови было больше, чем обычно, для Каина это означало, что мы и делали что-то большее, чем обычно. Моя спина, ляжки и бедра были покрыты глубокими порезами от ногтей. Следы от клыков были и на более чувствительных частях тела. Это означало, что он не только кровь мою выпил, поэтому внизу живота было такое теплое удовлетворенное ощущение. Обычно это было наоборот, я страстно умолял, просил его трахнуть меня, удовлетворяя его, пока он не отодвинет меня с холодным смехом и перевернется на бок, чтобы спать. Но сейчас… Я молча поражался, а что, если он вообще пожалел меня, поняв ситуацию с Дитрихом. Дитрих. Что он сейчас делает? Я опустил ногу с кровати и тут же вскрикнул.

-Я сделал с тобой ужасные вещи. Можешь даже не пытаться ходить сегодня. -
Рассеянно прошептал Каин, не поднимаясь с подушки.

Я взглянул на него, но он даже глаз не открыл.
-Что ты сделал?

-О, ты не помнишь? Поразительно. Я фактически заставил тебя кричать. Раньше в постели такого не было. – Каин открыл один глаз и улыбнулся, обнажая клыки. – Хотя секса все же не было. Просто сотни других вещей, о которых ты даже не знал, пока я не сделал. Вообще, ты был весьма забавен. Возможно, я трахну тебя когда-нибудь. – Он вздохнул и прикрыл веко. – Когда-нибудь.

Некоторое время я ничего не говорил. Его слова мучительно звучали в моей голове, дразнили меня. Каин был переменчив в своих капризах, и его эмоции были почти несуществующими. Я никак не мог выяснять, избегал ли он спать со мной, потому что хотел просто мучить меня, или потому что он действительно ненавидел саму идею. Я подозревал, что и то, и то. Он был садистом, но все же девственником, и я часто поражался этому. Его знания в постели показывали, что я не был первым человеком, которого он мучил так, но он отказывался говорить, кто был до меня. Он только вздохнул бы и назвал бы меня его шлюхой или его королевой, засовывая руку в мои штаны сзади. Три года так, и это было пределом, до чего мы доходили, с чем справлялись. По крайней мере, я знал, что он был лоялен. Даже если он не заботился об этом. Я не знал, что чувствовал к нему. Нет, это было ложью. Но едва имело значение.
-Если ты не поторопишься с этим когда-нибудь, тогда я сам тебя трахну.– Наконец, ответил я, не придавая значения этим словам, соскальзывая с кровати.

Было ужасно больно. Практически нестерпимо, но я был способен игнорировать большую часть боли. Микрочип там должен был препятствовать мне чувствовать боль. К сожалению, не всю. Человеческий разум легко путает боль с удовольствием, и, поскольку я не собирался удалять этот аспект моей жизни, я вышел из затруднительного положения, сделав это устройство и вставив его себе в голову. Поэтому любую боль, связанную с удовольствием, я все еще чувствую так же, как и любую боль, что я тут же чувствую после. Я становлюсь крайне слаб сразу после сексуальной активности. Это, возможно, единственный момент, когда я настолько слаб, что могу быть убитым. К счастью, только Каин видел эту мою сторону. И Каину я доверяю. Любой другой живой человек, кто знал мою слабость, никому об этом не сказал бы, а если бы соизволил убить меня, используя это, я хотя бы умер удовлетворенным.

Я не понимал тогда, что моя истинная слабость уже была на поверхности.

12

Глава 12. ПРАЗДНИК.

-Скоро Рождество.

-И что? – я даже не отвернулся от компьютера. Я знал, он стоял у дверного проема и слегка вздрогнул. Я мог представить его большие глупые карие глаза, скучающе глядящие мне в затылок. Глупые. Это я был глупым, привезя его к себе домой. Я не мог выкинуть вид его тела из своей головы с той ночи. Он не выходил из моей головы, и я подозревал, что он прекрасно знал это.

-Ты не празднуешь? – он казался удивленным.

-По-твоему, я похож на христианина? – мне на ум и не приходило, пока я не ляпнул это, что он даже не знал: я был наполовину Мафусаилом, и я быстро изменил тон, прежде чем он успел заметить. – Ты когда-либо видел в этом доме что-то, что намекнуло тебе на то, что я христианин? – я издевался, но был в ужасном настроении. Я не любил, когда он так глупит.

-У Каина библейское имя, - угрюмо ответил он.

-Не я его называл. – Прекращай говорить о религии при мне, ты, маленький урод.

-А что тогда? – в его голове был оттенок триумфа.

-Не каждый, кто читает Библию, признает Христа. - Он, должно быть, нашел мою Библию и читал, когда я не был дома. Я не очень мог представить себе семейные встречи его семьи, когда все каждый вечер читали друг другу, по крайней мере, туда бы его не позвали. Наверняка он проводил все дни взаперти.

-Тогда ты пропустил хануку. – Он издал какой-то сердитый звук после последнего слова, словно, хотел оскорбить меня, но спохватился.

-Ты можешь закрыть свой проклятый рот хоть на пять минут? – я отодвинул клавиатуру, глубоко вздохнул, отодвигаясь от стола. Я никогда не откладывал работу. Каин спрашивал меня об отчете его вчера ночью, а Дитрих постоянно меня отвлекал от любых дел, присутствовал он или нет.

-Я хочу праздновать Рождество! – в его голосе слышались истеричные нотки.

-Как плохо. Я могу дать тебе немного денег и попроси Каина пройтись с тобой по магазинам, – саркастически хмыкнул я, прекрасно зная, что он боялся Каина.

-Я родился на Рождество.

-Ты что? – я, наконец, обернулся и посмотрел на него. Он стоял, прислонившись к дверному проему, смотря на пол и хмурясь, руки сложены на груди.

-Мой День Рождения в этот день.

Почему-то мне никогда на ум не приходили мысли даже о его Дне Рождении.
-Двадцать пятого декабря? Почему ты раньше не сказал мне?

Он пожал плечами.
-Не думал, что это кому-то важно.

-Поэтому ты хочешь праздновать Рождество? Можем просто отпраздновать твой День Рождения. - Я чувствовал себя одновременно расслабленным и сбитым с толку. Сколько ему будет? Восемь. Только восемь. Он еще совсем ребенок.

Мигом позже он кивнул. Я заметил, что его нижняя губа дрожала.
-Дитрих, - тепло сказал я. Я не мог злиться на него сейчас, даже если бы он был раздражительным и докучливым. И мучительно красивым. – Если ты чего-то хочешь, тебе надо просто сказать мне. Я не собираюсь делать что-то, когда ты задаешь грубые вопросы и беспокоишь меня. - Слова были родственны тем, что мой собственный отец сказал мне так давно. Я ненавидел себя, что сказал это, что даже действовал отдаленно как он, но Ди должен был понять вещи, про которые я сам ничего не мог сказать. Я уже начинал чувствовать, что не хотел, чтобы он рос, становился похож на меня. Нормальность для него уже была невозможна, но я не хотел, чтобы он был еще одним Исааком.

Затем он, наконец, улыбнулся, взгляд перестал быть нервным. Я почти ожидал, что он спросит, когда я родился, но он этого не сделал. Он вероятно уже знал, учитывая его любопытство. Но только когда он ушел из комнаты, до меня дошло, что он прошептал короткое «спасибо».

Каин не собирался участвовать в этом и выглядел удивленным, когда я спросил, не хочет ли он купить что-то для Ди.
-Ты даже о себе не можешь позаботиться, а сейчас вдруг беспокоишься о маленьком мальчике Терране? – Он обнажил зубы и лениво улыбнулся мне. Я заметил, что он был в моем халате и, возможно, еще в чем-то моем. Я все еще верил, что единственная причина, по которой он вообще носит одежду – ему не нравится прикасаться к некоторой мебели голой кожей. Это было его аргументом.

Я воздержался от замечания, что заботился не только о себе и Дитрихе, но и о нем также. Он бы только припомнил, как встретил меня впервые, когда я был в полной истерике и сходил с ума после инцидента с убийством.

-Ты знаешь… - Продолжил он внезапно, покусывая свой палец. – В твоем возрасте большинство людей еще даже не женаты. – Очевидно, этот факт он узнал, слишком много смотря телевизор. – А ты зациклился на этой маленькой противной вещи.

-Он не вещь.

Каин внезапно расхохотался.
-Я куплю ему пистолет. Чтобы соответствовал его маленькому шраму.

-Что ты знаешь об этом? - Я был не слишком заинтересован. Приятное впечатление было от того, что Каин боялся Дитриха так же, как и тот его, и я взял на заметку, что нельзя оставлять их вдвоем надолго. Наконец, вздохнув, я сел к нему.

-Ты говорил мне. – Он нахмурился, уже теряя интерес к этой теме. – Отлично. Хотя я это делаю, только чтобы заткнуть тебя.

-Что делаешь? – Я слегка переместился, чтобы не упасть на него. Он взял меня за руку и потянул на себя. Но я все еще был травмирован с прошлой ночи. Я больше не хотел, особенно там, где Дитрих мог бы нас видеть.

-Позволяю ему присоединиться к Ордену.

Это было так неожиданно, что я все же чуть не упал на него.

Вечером накануне его Дня Рождения, я спросил, когда бы он хотел получить подарки, если родился в три часа утра. Он посмотрел на меня, как на полного идиота и сказал, что как только проснется. Я не видел его снова до конца той ночи, он быстро украдкой ушел прочь, что-то бормоча себе под нос, и заперся в комнате. Не знаю почему, но это взволновало меня. Я успокоился, только когда он забрался ко мне в кровать ближе к утру. Дитрих не собирался будить меня, поскольку, когда я перевернулся, чтобы посмотреть на него, он вздрогнул. Он даже ожидал, что я его ударю, если резко подвинусь к нему.

-Ди, - я нежно положил руку ему на плечо, и он прижался ко мне, радостно цепляясь за мою спальную рубашку. Я снова быстро заснул, а, проснувшись, его не оказалось. Я сел, сбитый с толку и даже смущенный на миг. Это становилось все более и более легким для меня прибывать в состоянии заботливого отца, столь чуждого для меня. Я задавался вопросом, а не схожу ли с ума?

До обеда я не спускался, только потом наткнулся на взволнованного Дитриха.
-Каин сказал, ты проспал.

-Каин завидует. – Я убрал его пальцы с моей руки и постарался пройти вперед на кухню. – Ты сделал кофе? – К удивлению, он неплохо справлялся с кухонными обязанностями, мог готовить простые блюда, и это я использовал в своих интересах. Он вроде и не возражал, а его кофе был безопаснее, чем Каина.

-Да. И он принес мне дерево. – Вдруг сказал он.

-Неожиданно. – Я не добавил, что он, скорее всего, принес его в дом, чтобы побесить меня. Я собирался праздновать Рождество с ним, и Каин как-то узнал об этом. - Да вы двое сговорились.

Он не ответил. Только улыбнулся и прижал палец к губам.
-Подарки?

-Только после моего кофе.

Ди принял это, что было необычно, и унесся в другую комнату. До меня дошло, что Каин был там, и я метнулся за ним. Мне все еще не хотелось оставлять их двоих наедине. Не только для пользы Ди, но также и для Каина. Он все еще не был полностью здоров, и если он достаточно боялся Дитриха, то мальчик мог бы выйти из себя, и они оба травмировали друг друга, если бы не убили. И он был там, лежа на кушетке снова, на сей раз в утреннем костюме, читая газету.

Как только я сел на кушетку, Каин принял вертикальное положение и обхватил меня рукой за талию, кладя подбородок мне на плечо. Я был слишком удивлен, чтобы сопротивляться, даже, несмотря на озадаченный вид Дитриха, смотрящего на нас. Каин редко был нежным, и я точно не знал, как реагировать на это.
-Ты идиот. – Прошептал он, проводя свободной рукой по моим волосам.

-Прекрасно знаю.

-Я хочу большой сначала, - затем вставил мальчик, указывая на самый большой пакет. Это также был единственный, на который он вообще обратил внимание. Особый ноутбук, доставленный из Альбиона. Учитывая способности мальчика, он мог много ужасных вещей сделать с его помощью, если действительно собирался быть допущенным в Орден, ведь мы нуждались в хакере. Я кивнул, и он меньше чем за минуту распаковал коробку.

-Ооо…

-Твой старик не мог такой подарок преподнести, не так ли? - Он казался настолько удивленным, что я почти почувствовал вину. Я задавался вопросом, а получал ли он вообще подарки раньше, намного меньшей стоимости, и почувствовал виноватое удовольствие, что я, возможно, первый, кто так много тратит на него.

-Нет. – Но он не слушал. Отойдя от шока, он уже изучал системную информацию. Я достаточно знал о компьютерах, чтобы выбрать то, что он хотел бы, и сейчас мог только надеяться, что сделал правильный выбор.

В этот момент, Каин запустил когти мне в живот и злобно усмехнулся мне.
-Моя очередь.
Дитрих наблюдал краем глаза. Я чувствовал, что он был смущен тем, что происходило между нами.
-Ди. – Он встретился со мной взглядом, когда я заговорил. – У Каина для тебя что-то есть.

Но Каин прервал меня прежде, чем я смог объяснить что-либо.
-Ты принят в Орден. Ранг… - он заколебался. Очевидно, что он даже не задумывался об этом. – 5-2? – Он пожал плечами и посмотрел на меня, как будто у меня были какие-то идеи по этому поводу. Я ничего не сказал. Я был занят тем, что наблюдал за реакцией Дитриха. Он подозрительно и с удивлением смотрел на Каина, а затем, наконец, улыбнулся. В его глазах была явная застенчивость, словно ему дали то, с чем он не знал, как обращаться, но все равно хотел.

-Пока никакой формы. – Я улыбнулся ему, предугадав вопрос по его глазам, и отвечая прежде, чем он успеет его задать. Ему очень нравилась моя форма, и я не раз ловил его в ванне, держащим ее и примеряющим к своему лицу.

-Потому что это совсем сведет Исаака с ума. – Рассеянно прокомментировал Каин. Я решил, что лучше полностью проигнорировать его комментарий, к счастью, Дитрих решил так же.

-Что значит ранг? Что мне делать? – Он оперся на мои колени, глядя на Каина, хотя, стараясь держаться на расстоянии от него.

-Компьютерное программирование. – Это все, что он сказал, и, кажется, думал, что это будет удовлетворительный ответ для мальчика. Я знал, что это не так, но так же знал, что Ди больше не спросит его.

-И хакерство. – Добавил я, это больше относилось к нему.

-Marrionettenspieler. – Вдруг сказал Каин. – Что ты сделал, убив свою семью? Я хочу видеть это. Хочу, чтобы ты использовал это.

-Я могу управлять людьми, вынуждать их делать, думать и чувствовать разные вещи. – Мальчик стремился нравится Каину, но некая грубость в его словах беспокоила меня. В его тоне не было ничего злобного, просто равнодушие. Я знал, что был не лучше, но было тревожно видеть подобное отношение в таком возрасте. Как будто он не знал ничего о добре и зле. Он был совершенно невинен. И поэтому столь пугал.

-Открой следующий подарок, - сказал я беспокойно, и он послушался.

Я не ожидал, что толстая папка с бумагами будет брошена на мои колени торжествующе-смотрящим Дитрихом. Каин полностью потерял интерес и теперь дремал, и Ди расслабился.
-Открой это, - он улыбался.

-Зачем ты мне что-то даешь? Это твой День Рождения.

Он забрался на кушетку рядом со мной, весь извиваясь от нетерпения. Я взглянул на маленькую сосну, стоящую в углу комнаты и вздохнул. Он, возможно, не лгал о своем дне рождения, но явно желал, чтобы было и Рождество, независимо от того, что я сказал. Я открыл папку и начал пролистывать бумаги.

Это были документы на его поместье, его землю, и на его имя.

-Твой папа был герцогом?

-Дядя. – Прошептал он. – Но он тоже мертв.

Я не отвечал некоторое время. Был один последний документ, который привлек мое внимание.

-Я сделал это. – Выболтал он, и я мог чувствовать, что он дрожал, боясь меня. Боясь, что он сделал что-то не так. – Я не мог тебе ничего дать, пока не сделал это. Что было столь же сложно.

Я засмеялся прежде, чем осознал.
-Ты сделал меня своим отцом юридически.

-Ничего, что так? - он сказал нетерпеливо, нервно.

Я коснулся его щеки, проводя рукой по подбородку, в то время как он задрожал и побледнел.
-Ничего, что ты теперь мой? – Я позволил своему взгляду скользнуть по его телу, прежде чем снова глядеть ему в лицо, но по его расширенным глазам понял, что он заметил. Возможно, он не был столь глуп, как я иногда думал.

Он удивил меня, кивнув.
-Я хотел тебе подарить что-то. – Что ж, он подарил мне себя. Его мотивы были полностью вне моего понимания.

Тогда я быстро сменил тему.
-Как ты это все сделал? Ты ребенок.

На это он улыбнулся.
-Я - Marrionettenspieler.

Что-то не то было в его улыбке, и смех застрял в горле.
-Да. Да, ты такой.

Я крепче прижал его к себе, на мгновение он скорчился, но затем выдохнул и положил голову мне на грудь, в то время как я затянулся сигаретой и вздохнул. С ним я не был несчастен во всех смыслах, только удивлялся и слегка чувствовал неудобство. Я знал, что рано или поздно должен был усыновить его юридически, ведь у него не было паспорта, а на горизонте надвигалась война. Все должно было выглядеть нормальным и надлежащим, и я полагал, что полезно будет избавиться от его прошлого. Но стирание записей было просто. Я достаточно занимался этим в жизни, чтобы знать.

13

Глава 13. ВОСПОМИНАНИЯ.

Не ожидал, что увижу его снова. Если бы я знал, что он будет тут, порвал бы билеты и сказал Дитриху, что на каникулы мы отправимся в другое место. Я не пожелал бы заходить на этот воздушный корабль в Рим. Поскольку никогда не думал, что снова увижу его. Я полагал, что не будет никакого подходящего случая, так что это просто не могло случиться. Этот маленький инцидент был далек от наших прошлых встреч.

-Исаак? – это был вопрос. – И просто звук его голоса заставил мой живот скрутиться. Очевидно, я вздрогнул, потому что Дитрих обернулся и сердито посмотрел на меня.

-Вильям. – Вильям. Невозможно. Но нет. Мертвый для меня не значит мертвый для мира. Хотя, почему нет. Я был миром.

Он обошел меня и встал спереди. Я хотел закричать, ударить его, убежать, сделать хоть что-то. Что-то, чтобы он был подальше от меня. Мой возлюбленный, мой предатель. Но я мог только стоять и дрожать, разрешив ему войти в мой диапазон видимости. Кроме синяков под глазами, единственное, что изменилось в нем – одежда. Никаких вещей, купленных на деньги, которые я оставил на его счете в банке, когда он отказался от наличных. Никаких подарков от меня.

Я никогда не предполагал, что Дитрих спасет меня от состояния абсолютной паники. Никогда не предполагал, что его возмущенный стон, когда я сжал его руку, будет иметь значение. Но когда Вильям открыл рот, чтобы заговорить, он остановился, увидев мальчика, сидящего рядом со мной. Я мог прочитать вопрос в его глазах.
-Мой сын, - сказал я коротко. – Это все любовная интрига, когда я был подростком.

-Ты дьявол. – Он улыбнулся, и я почувствовал, как что-то сломалось внутри меня. Он всегда так называл меня. – Ты женат сейчас? – В его словах было что-то ужасно поддельное.

-Нет. Черт возьми, ты отлично знаешь, я не собираюсь жениться.

-И я, черт возьми, отлично знаю, что нет у тебя ребенка. – Спокойно ответил он.

Я вздрогнул и отвел взгляд. Дитрих выглядел удивленным, но держал рот на замке, за что я был благодарен.

-Оставь меня. – Я знаю, это было ребячеством, но мне было не важно.

Конечно, он проигнорировал меня и вместо этого попросил пойти с ним. Тогда он снова посмотрел на Дитриха, который уже потерял интерес и смотрел в окно. Я не знаю, почему пошел с ним все же, но оставил чемодан и трость с мальчиком и последовал за ним в холл. Он быстро шел к палубе, и я покорно тащился за ним, ненавидя себя за то, что заметил, насколько старше он теперь выглядит. Следы стрессов под его глазами выбили меня из колеи окончательно. Что с ним случилось за прошлые несколько лет? Он все еще был в школе?

-Откуда он?

-Дитрих? Я нашел его.

-Боже, Исаак. Ты бы не подобрал уличного оборванца. Я слишком хорошо тебя знаю.

-Он жил в деревне ряжом с моим поместьем. Его родители были убиты в результате несчастного случая, и как-то так вышло. Он – аристократ, и правительство не могло позволить, чтобы он жил с кем попало. Он также нуждался в домашнем обучении. Это было месяцев шесть назад. Мне было скучно и одиноко, а он совсем не мешается. – Слова вылетели изо рта прежде, чем я осознал их абсурдность.

-Не похоже на тебя. – Он колебался. – Также непохоже на тебя, что ты вообще мне сказал это все. Я ожидал твоего остроумного замечания заниматься своими делами.

-Я изменился, - простой ответ, с которым не поспоришь.

-Усыновить ребенка… - задумался он, затем внезапно рассмеялся. – Знаешь, возможно, он и правда твой незаконный сын. Это более вероятно, я думаю.

-Это не важно. Я воспитываю его теперь.

-Он умен?

Это было так похоже на Вильяма.

-Он сможет окончить общеобразовательную высшую школу в следующем году. Он выучил три языка с тех пор, как я усыновил его. – Тогда я осознал, что любил хвастаться им. Это было ужасно и важно, примитивно и незрело, но довольно-таки удовлетворяло. Дитрих процветал благодаря мне. Это было доказательством для Вильяма, что в этом мире у меня было много способностей, кроме того, чтобы быть испорченной принцессой, как он меня называл.

-Я полагаю, что твой сын, приемный или нет, должен быть таким. – Что-то в его тоне вывело меня из себя.

-Ты что, унижаешь меня? – мягко прошептал я. – Я должен был получить высшее образование, ты знаешь. – Ненависть к нему внутри угрожала охватить меня сейчас, и я чувствовал, что утопал в боле, ужасе, гневе и отчаянии, те же чувства, что и в тот день.

-Ты действительно такого мнения обо мне?

-Могу спросить тебя то же.

-Я никогда не благодарил тебя, - внезапно сказал он.

-За что? – Резко сказал я.

-Что помог мне получить ученую степень.

А. Это. Маленькая вещь, принесшая мне самое огромное количество боли в жизни. Исключая, возможно, то, когда ты говорил мне, что был помолвлен с той шлюхой, спокойно говорил, что любил меня, как друга, но и только, уходя в душ и смывая секс со своего тела, пока я лежал на твоей кровати, изнасилованный и рыдающий. И затем, два месяца спустя, когда я был обвинен в одном инциденте и выгнан, ты знал, что я был невиновен, но не поддержал меня на слушании. Ты знал, я сделал это все для тебя, но тебе было плевать. Это тоже. Каждый ужасный, болезненный момент моей жизни касался тебя, ничего не стоящего сукиного сына. Но я все еще чувствовал боль и трясся внутри, находясь с тобой так долго. Я мог только улыбаться.
-Да пустяки.

-Я не был вежлив.

Я пришел в себя.
-О чем ты?

Он странно на меня посмотрел, и я понял, что пропустил предложение или два.

-Когда я пригласил тебя на обед той ночью. Я правда очень рад был тебя видеть. Это было…трудно… пройти через этот последний год без моего партнера в преступное время. Я пытался найти тебя бесчисленное количество раз, но…

Но я ушел.
-Прости. – Сказал я, не осознавая, правда ли извиняюсь, или нет.

-Почему ты не пришел?

Потому что знал, что это закончится плохо. Или неловко в ресторане или еще более неловко в нашей спальне следующим утром. Я пожал плечами.

-У меня были другие обязательства.

Это было и впрямь забавно, как все вышло. В ту ночь я встретил Каина. И моя жизнь очень изменилась.

Он странно улыбнулся, даже печально, и мне захотелось ударить его.

-Что-нибудь сейчас есть в твоей жизни?

Да. Есть Каин. Хотя, он не любит меня и даже не спит со мной.
-Дитрих. – Сказал я вместо этого. – На другое нет времени. – Быстро добавил я, когда понял, как грубо это звучало.

-У тебя нет любовника? – это насторожило меня, что он казался расслабленным.

-Нет. Какая тебе разница. Ты не хотел меня. – Горько сказал я.

-Исаак. – Он положил руку мне на плечо, и я не смог вырваться, хотя ужасно хотел. Затем он вздохнул и отпустил меня. – Все совсем не так.

-У тебя есть время, чтобы доказать мне обратное.

Он неловко дернулся. Я помыкал им, и, если бы я был несколькими годами моложе, я бы заставил его заниматься любовью прямо здесь. Но теперь мы были взрослыми, отдаленными друг от друга и потерянными.
-Ты знал мои чувства к Роуз.

-Поэтому ты не защитил меня? – Я знал, что не должен был спрашивать. Я знал, почему он не защитил меня. Я убил ее, в конце концов. Я убил ее, и он был единственным, кто знал об этом наверняка, хотя в университете подозревали и в итоге нас обоих выгнали.

-Не понимаешь? – он вздохнул и посмотрел на небо.

-Потому что я был Мафусаилом, да? – я не понимал, что говорил, но уже впадал в состояние нелогичного, животного безумия, в котором так часто находился вблизи него.

-Нет закона, запрещающего быть тем, кто ты есть. – Мягко ответил он.

-Тогда в чем же проблема? – прошипел я, зная, что должен остановиться, должен уйти, но все равно продолжая. – Не хотел быть связан с магом и Мафусаилом, кто не дотягивает до человека, да? – Но мне сразу стало легче. И даже при том, что я знал очень хорошо, что делал, я обманывал сам себя. Я убеждал себя, что это был вопрос крови и силы, из-за которой он сторонился меня, а не вопрос моей непонятной дружбы и любви.

-Ты все еще работаешь с Потерянными Технологиями? Магический бизнес? – он пропустил вопрос мимо ушей и сменил тему. Он знал меня. Знал, что я вру себе.

-Весомая грань между магией и механикой, - хмыкнул я. Снова старые аргументы, и я вспомнил о дюжине скандалов, длящихся каждую ночь. Вильям, обвиняющий меня в одержимости, озабоченности и мечтающим, вместо того, чтобы работать, в потере навыков. Вильям, говорящий мне, что я искал какую-то ерунду, забытую тысячи лет назад.

-Исаак. – Он взял меня за руку прежде, чем я смог отдернуться, и внутри стало как-то спокойно. Он был единственным, кто мог успокоить меня, заставить меня видеть смысл, и не то, чтобы я прямо-таки наслаждался этим.

-Что теперь? – прошептал я.

-Мне предложили работу в Риме. Связано со старыми технологиями. Опасные люди сейчас заинтересованы в них. Не погрязай в этом. Пожалуйста.

Он быстро развернулся и исчез прежде, чем я смог что-либо ответить.

14

Глава 14. КОМФОРТ.

Место Вильяма было рядом с нашими на воздушном корабле, даже находясь в первом классе, я не смог избежать трудностей. Я интересовался, что он делал в первом классе вообще, зная, что он мог себе все позволить только на мои деньги пять лет назад. Я решил, что ему предложили новую работу, полностью засекреченную. Это точно не было бюро Инквизиции, и пока существовали опасные организации, все это обсуждалось в Риме. Только три года спустя, когда у меня была первая стычка с AX, я понял, чем он занимался.

Дитрих сидел между нами, но ему не много понадобилось, что начать выть о сиденье у окна. В нашем салоне было только одно окно, поскольку перед другим стоял стол, и я почувствовал себя обязанным поменяться с мальчиком местами. Вильям с интересом наблюдал за нами.

-Значит, он уже говорит по-английски?

-В таких случаях – да. – Я вытащил сигарету, радуясь, что попросил билеты в салон для курящих.

-А в шахматы умеет он играть?

-Матерь Божья, откуда я знать-то могу? – этому идиоту было двадцать шесть, а он вел себя так, словно раньше никогда не видел ребенка.

Дитрих прервал меня быстрее, чем я смог остановить его, облокачиваясь на мои колени и с любопытством смотря на Вильяма.
-Да. – Он сказал это на английском, нерешительно, и поглядел на меня, словно ожидал одобрения. Я понятия не имел, умеет ли он играть в шахматы или во что-то еще, кроме покера, в чем был на удивление ловок. Я подозревал, что он жульничал, но, поскольку, он играл против Каина, который также жульничал, это едва имело значение. Я надеялся, что он сжульничает и с Вильямом.

-Давай поиграем? Победителю покупают напитки. – Он мигнул, глядя на меня, и я оскалился. - Я уверен, что Исаак заплатит. – Он колебался, как будто не был уверен, сказал ли он правильную вещь.

-Он зовет меня Исааком. Все нормально. – Я отодвинул мальчика и встал, разрешая ему заново скользнуть на прежнее место. Он радостно сделал это, не сомневаясь. Я был фактически удивлен, даже немного оскорблен, когда он, казалось, с такой легкостью сел с Вильямом. Он всегда был осторожен с незнакомцами, и я полагал, что Вильям был единственным, к кому он решил приблизиться.

Затем я оставил салон, спускаясь в бар. Я знал, что там Дитрих был в безопасности. Хоть я и убил кого-то, дорого Вильяму, но он был слишком глуп, чтобы вымещать что-то из прошлого, да и еще на ребенке. На моем ребенке. Бармен вручил мне абсент, ложку и сахарный кубик. Он в замешательстве смотрел на пирожное и кружку некрепкого пива, но также подвинул их к прилавку, потому что я впился в них взглядом. Я не хотел объяснять. Почему я должен? Почему это было настолько странно для человека моего возраста ехать с ребенком? К концу стакана, я почувствовал, что во мне закралось подозрение, даже волнение, и поспешил покинуть бар. Но перед этим заказал еще два.

Он даже не заметил, что я ушел. Я тут же расслабился, увидев его там, около шахматной доски, растянувшегося поперек обоих сидений, он ворчал и напевал что-то.

-Я полагал, он проиграет. – Я положил поднос на стол и снова занял свое место, отодвигая его ноги.

-Он хорошо сражается. – Он кивнул на доску, и я увидел, что так и было. – Даже лучше чем ты.

-У меня не хватает терпения на такие вещи.

-Я все еще считаю, что тебе стоит поработать над этим. - Он сказал это спокойно, с намеком улыбки, и все, о чем я мог думать, был первый раз, когда я проиграл ему и захлопнул доску даже прежде, чем он сделал последний ход. Тогда в колледже мы были совсем новичками, но с тех пор мое терпение не особо улучшилось. Вообще-то, я считал, что даже ухудшилось.

-И я думаю, - сказал я спокойно, доставая книгу из чемодана, - что тебе не надо лезть в чужие дела. Я даже не заметил, что держал, пока не начал читать, и я проклял свою работу, убирая книгу обратно. Сейчас я был не в настроении придаваться воспоминания прошлого. Вместо этого я сполз по сиденью и закрыл глаза. Я не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я услышал недовольный визг Дитриха и смех Вильяма. Я не открыл глаза. Как будто вообще не слышал.

-Ты спишь? – прошептал мальчик мне на ухо.

Я проигнорировал его, и он вздохнул. Я почувствовал его руку на моей, а потом он забрался мне на колени.

-Не игнорируй меня. – Но он казался довольным, говоря это, и я, наконец, мельком взглянул в нем. Его глаза сияли, а на воротнике остались крошки.

-Я и не могу. - Как я мог быть сердит на него? Он не имел никакого отношения к Вильяму, который с любопытством наблюдал за нами краем глаза, однако, делая вид, что ему неинтересно. Обняв мальчика за плечо, я притянул его к себе и снова закрыл глаза. В конце концов, это не было шоу для него, я не хотел, чтобы что-то занимало мой мозг.

Он спал всего час или полтора, хотя я был удивлен, что он вообще спал. После первых нескольких минут, он почему-то перестал интересоваться полетом. Он пересел на сиденье рядом с Вильямом и тут же стал общаться с ним. Его английский совсем не был превосходен, но вполне сносен. Я знал, что Вильям бегло говорил на немецком, но казалось, что он больше жаждал помочь мальчику, чем говорить на его родном языке, и натянуто медленно общался с ним. Я притворялся, что не слушаю, но внутри был разгневан. Я очень не хотел знать, что Дитрих улыбается, даже смеется с кем-то еще. Я не знал, чтобы он даже смотрел на кого-либо другого, только если ему не было нужно что-то, и с самого начала я верил, что только на меня он мог смотреть. Было глупо так думать, но это все равно беспокоило меня.

В их беседе что-то прозвучало, что привлекло мое внимание.

-Тогда я получил работу в Университете. Учитель.

-Исаак учитель. – Ди сказал это достаточно уверенно, хотя в действительности понятия не имел, о чем говорил.

-Да? – Ответ был осторожен.

-У меня просто бывают лекции, пару раз в неделю. Это точно не преподавание. – Я сузил глаза, осмелиться ли он расспросить меня, осмелиться ли узнать, как я сумел получить ученую степень, если я был выгнан.

Но он не попался на уловку. Он знал, что этот вопрос я мог бы задать и ему.
-Я не уверен, что буду в состоянии обращаться с обучающимися полный рабочий день. Боюсь, что уже слышал каждое оправдание по поводу пропуска уроков и уже подал в отставку.

Его ответ удивил меня, и я почувствовал жар, как когда он смотрел на меня в те годы. Почему он всегда был в состоянии избежать моих нападок и вместо этого сказать то, что успокаивало меня? Дитрих смотрел то на меня, то на него, с заинтересованным выражением лица, и я почти боялся, чего он от нас наберется.
-Тебя смущали проблемы? – слабо произнес я.
Я вспомнил времена, когда мы должны были выбирать предметы для сдачи на грядущий семестр, и искали те, где были наиболее снисходительные преподавателей. Только я мог заговаривать им зубы, в то время как он стоял, краснея и уставившись в пол.

Он почти засмеялся.
-Или я ненавидел их.

Это поразило меня. Его слова не соответствовали тем, что он сказал два часа назад на палубе.
-Я думал, ты работал с Потерянной Технологией.

Глаза его встретились с моими, и только мигом позже он опустил их.
-Я не одолею тебя, так? – Я собирался ответить, но он прервал меня. – И ты не просто на каникулах.

-У меня свои причины. – Уверенно сказал я. Я стремился рассказать ему, рассказать ему все о Каине и Ордене, даже правду о Дитрихе, но мой рот не повиновался мне. Он не присоединился бы к нам. Глупо было спрашивать.

-Исаак. – Он выглядел столь же неловко, как я чувствовал себя. - Я преподаю в Университете. Мне предлагали работу и жилье, чтобы я мог изучить Потерянные Технологии. Ты знаешь, у них самая огромная библиотека в мире, поэтому ты туда и собираешься. В этом я не лгу тебе, и у тебя нет причины делать так же.

-Зачем ты изучаешь их? – я ненавидел его в тот миг, ненавидел его рациональность и спокойное поведение.

-Есть только одна причина, по которой люди изучают Потерянные Технологии.

-Хочешь завладеть ими?

-Как и ты, хотя я работаю на законную компанию.

-Почему ты думаешь, что я - нет?

- Исаак, которого я знаю, никогда не работал бы на кого-то еще без скрытых мотивов. Если…ты не втянул себя во что-то глупое, а?

Каин. Он знает о Каине? Невозможно. Но я запаниковал, мысли стали иррациональными. Глупыми, опасными, и полностью безумными. Я знал, кем он был, и меня все еще тянуло к нему. Я все еще подчинялся ему, охотно стал его слугой. Я нуждался в Каине. Возможно, у меня действительно были причины, собственные мотивы, но я знал очень хорошо, что я мог спокойно быть убит прежде, чем мои планы когда-либо осуществились бы. Да, Вильям. Это было что-то ужасно глупое, и я боялся, что умру из-за этого. Но не мог сказать.

-Я голоден.

Мы оба уставились на Дитриха в течение полминуты, пока не осознали, что он сказал.

Мы уже прилетели. Вильям попрощался. Он выглядел столь неловко, что на секунду я подумал, он обнимет меня. Но он остановился и просто пожал мою руку. Я чувствовал, что он оставил здесь какую-то бумажку, но не смел взглянуть на нее, пока он не скрылся из поля зрения. Он держал меня больше, чем необходимо, и, когда отпустил мою руку, быстро исчез.
-Я знаю, что предупреждать тебя бесполезно. Ты всегда был упорным идиотом, но знаешь, я желаю тебе огромной удачи.

В тот момент кто-то сжал мою другую руку. Дитрих. Я полностью забыл о нем. Он смотрел на меня вопросительно, и когда он потянул меня за руку, я встал на колени перед ним. Но прежде, чем хотел спросить, что ему нужно, руки его обвили мою шею, и он неуклюже поцеловал меня в лицо.

15

Глава 15. РАЗДРАЖЕНИЕ.

В Риме с Дитрихом стало труднее, чем обычно. Он казался недовольным, даже испуганным, и мне понадобилось много времени, чтобы понять: все дело было в большом количестве людей. Он был застенчив, раздражителен, и, хотя он никогда не игнорировал меня явно, но отказывался слушаться.
-Что с тобой творится? – я, наконец, хмыкнул. – Здесь не более людно, чем в Берлине.

-Люди здесь как мои родители. – Спокойно ответил он, превращая лицо в маску. Его родители. Он редко говорил о них, и то, только Каину. Несмотря на все мои усилия, он плыл по течению Каина, продолжая видеть во мне суррогатную мать. Что бы он ко мне не чувствовал, я не способен был пока различить что именно, но это не было похоже на мои ожидания.

-Потому что они католики? – Я почти рассмеялся. Идиот. Но это не было похоже на него. Дитрих так бы не вел себя из-за глупых причин.

-Они все меня боялись.

-Тебе-то какая разница?
Он момент колебался, а затем пожал плечами.
-Они смотрели на меня и знали: что-то не так. Я чувствовал их ненависть.

С годами он сможет использовать эту ненависть и страх в своих преимуществах, но в восемь его способности еще не были под полным контролем. Он действовал наобум всякий раз, когда чувствовал угрозу, и зачастую это приводило к большему беспорядку, чем надо. Он выходил из себя время от времени, мог наброситься даже на меня и имел раздражающую привычку плакать в последствии. Хотя, он действовал так быстро, словно никто не мог его заметить. Дитрих твердо знал, что всем плевать на его слезы, до встречи со мной. Это выглядело жалким, правда, но я не был стопроцентным отцом, и это было вполне нормальным для меня. Я мог взять его на руки, вытереть слезы, но обычно меня беспокоило, когда я так делал.
-Ничего страшного. – Наконец сказал я.
-Ты не чувствуешь это. – Он был надменным, но я едва мог ударить его. Потому что когда я поднимал руку, он становился несчастным, становился похож на испуганное, загнанное в угол животное.
-Дитрих. – Это было мое предупреждение. Все, что я мог сказать ему, а затем мы вернулись в отель, я разрешил ему зайти ко мне. Он тут же подошел к любимому стулу, вытаскивая из-под него ноутбук.
-Я говорил тебе убирать его в сейф, когда нас нет. – У меня снова было страшное подозрение, что он считал, что правила придуманы не для него. Всего час назад он в гневе возмущался, что должен покупать билет на метро, как и все.

Он поглядел на меня и пожал плечами, соскальзывая со стула и быстро убегая дальше по коридору. Я ждал, пока не услышал, что дверь в его комнату захлопнулась, а затем сел и стал изучать телефон. Я не собирался звонить по телефону, записанному на куске бумаги который мне дали на корабле. Не ему я должен позвонить. Кому я должен был позвонить, так это Каину. Он был тем, с кем мне действительно хотелось разговаривать, кто хотел услышать каждый нюанс, касающийся моих открытий насчет мальчика. Дитрих интриговал его, когда не был занудой, как Каин часто называл его. Действительно, восьмилетние весьма интересны, когда убивают людей.

Сам Дитрих был очарован Каином. Каин был пустой. Смертельно. Столь же лишен человечности и эмоций, как и робот. Но он не был роботом. Не совсем. И Дитриху нравилась идея быть живым, сохранять свою внешность и ничего не чувствовать. Ему нравилось то, что я презирал в Каине. Он подбежал бы к Каину со своей приторно-сладкой мальчишеской улыбкой и называл бы его Хозяином, даже если Крусник толкнет его обратно ко мне. Все это время Дитрих бы дразнил и издевался надо мной, смеясь над моими идеями, моими мечтами, над моим каждым чувством. Пока Каин делал то же самое, в словах мальчика время от времени проскакивала искренняя злоба. Он не выносил этого, не выносил то, что я читал, что я забывал вещи, что был в плохом настроении. И он был просто убит, что я показал свои эмоции при Вильяме на корабле. Но все же он иногда говорил, что любит меня, а оттенок смеха в его глазах сбивал меня с толку, и я не мог понять, что именно он имел в виду.

Мне было с ним столь же трудно, как и ему со мной.

Мы дошли до Ватикана только через два дня. Я не могу увидеть привлекательность в этом отвратительном, пафосном здании, но я предполагаю, что Католики всегда были странными. Все золото и блеск для них. Бог тут не причем. Я довольно легко получил разрешение на пропуск в библиотеки Ватикана. Несмотря на популярное мнение, они не являются, да и никогда не были открытыми для публики.

Я присел на колени перед Дитрихом и поправил ему галстук.
-Теперь ты представляешься как Дин. Дин Батлер.

Он нахмурился. Он не выносил это имя, и еще больше не выносил быть моим братом. Если бы кто-то поинтересовался. Было очевидно, что мальчик его возраста мог разве что ходить по пятам за мной. В последнюю очередь я бы сказал, что он мой ребенок. Католики любопытны, и я не испытывал желание придумывать жену. Хотя текущий Римский папа имел полдюжины потомства от различных женщин, поэтому я совершенно не видел проблемы.

Несмотря на то, что я сказал ему, я был почти уверен, что его не пустят в библиотеку. Туда даже ручки и карандаши не пускали. Если у тебя нет ноутбука, то ты уйдешь ни с чем. Я должен был быть также обыскан, и мне было некомфортно от идеи, что и его тоже будут обыскивать. Он не любил, когда к нему прикасался кто-либо, и я боялся, что он запаникует.

-Я хочу, чтобы ты вел себя надлежащим образом, если тебя будут обыскивать.

Он хмуро кивнул и ближе придвинулся к моей ноге.

-Исаак Батлер? Посещение в 9.30?

-Да. – Я смог выпросить только трехчасовое посещение. Не много, но я надеялся, что этого будет достаточно.

Монахиня за столом заколебалась, когда увидела Дитриха.
-Обычно они не пропускают детей до шестнадцати.

-Я не мог просто оставить его в отеле. – Спокойно сказал я, даже лениво, и улыбнулся ей. Хотя и не ожидал, что это подействует. Монахини противны.

-У нас есть детская площадка во дворе, если бы вы захотели его оставить на несколько часов. Многие туристы оставляют детей там, пока ходят по музеям. – Это явно было то, что ей часто приходилось говорить.

Я не хотел оставлять его в таком месте.
-За ним будут присматривать? Это необходимо ему.

Я услышал его тихий вздох.

-Здесь сегодня работают восемь сестер.

-Можно, чтобы за ним присматривали отдельно? Он не любит других детей.

Она вздохнула.
-Трудно вам, не так ли? Ладно, позвольте мне позвонить и узнать, насколько они заняты.

Наконец, молодая девушка, которой и двадцати не было, пришла и забрала его. Она говорила на английском языке и даже немного на немецком, к счастью, я вручил ей пятьдесят евро и сказал присматривать за ним до ланча. Она ухмыльнулась и быстро убрала деньги, и я поинтересовался, а была ли она действительно монахиней, поскольку это был грешный поступок. Но когда она встала перед Ди на колени и спросила, не хотел бы он посетить компьютерное кафе дальше по дороге, я успокоился.

-Я знаю, о чем вы думаете. Сестра Ноэль хорошая девочка, несмотря на трудное детство. Она вообще пока обучается, чтобы быть социальным работником и помогать воспитывать детей. - Леди за столом прокомментировала, когда девочка оставила комнату, таща за собой Дитриха.

-Тогда, я полагаю, им будет о чем поговорить. Мы также сироты. – Улыбался я ей, говоря ложь. Хотя, по отношению к нему это не была полная ложь. По крайней мере, он не останется со злой старухой на три часа. Он мог бы основательно взяться за эту девочку, чтобы выяснить необходимое мне.

16

Глава 16. ИНФОРМАЦИЯ.

Библиотека была огромна. Не знаю, чего я ожидал найти за три часа. Я даже не знал, что именно искать. Каин послал меня с одной простой миссией. Точно узнать, на что способен Дитрих с его силами и узнать, были ли любые другие такие способности зарегистрированы. Я ничего не нашел в своей собственной библиотеке, и я имел большинство существующих книг о Потерянной Технологии. Я подкупил и убил достаточно много продавцов книг и жуликов с черного рынка, чтобы получить их, хотя я мог и без насилия, но отчаянно желал выяснить, что Потерянные Технологии когда-то, в старые дни, были связаны с магией.

Я положил ноутбук на стол, загрузил список возможных книг, которые стоило искать. Он тут же соединился с поиском библиотеки и начал выдавать результаты. Они взяли мою сумку, даже мое пальто и обыскали с полдюжины раз, прежде чем позволили войти. Тогда мне пришло в голову, что только с помощью Дитриха я мог тайком вынести книгу, и я надеялся, что если бы они решили забрать его от меня, это было бы после пункта охраны. Но такой удаче не бывать. Я не мог положиться на его непонятные способности к манипуляции.

Каин предположил, что он был просто телепатом, Дитрих был слишком молод и не осведомлен, чтобы знать что-нибудь о Технологии. И, честно говоря, я был склонен согласиться с ним. Было очень маловероятно, что он имел доступ к такой информации в деревне, где рос, и даже если когда-то начал изучать это, чтобы он мог нормально обращаться с такими вещами, потребовались бы по-хорошему десятилетия практики. Мальчик поразился бы и испугался, если бы я спросил его об этом, ведь это наверняка имело отношение к тому, почему родители хотели убить его. Даже теперь, после шести месяцев проживания со мной, он был все еще очень осторожным, трепетным в этом отношении. Что бы это ни было.

Я решил, что не буду начинать с Потерянной Технологии, прокручивая мышкой сотни результатов. Но на один из результатов поиска я обратил внимание. Потерянная Технология, ведьмы и…. Ведьма. То, как это слово сейчас использовалось, приводило меня в замешательство, и я даже забыл, что оно вообще существует. Сейчас оно использовалось при описании людей с ненормальными психологическими способностями, как телепатия или телекинез. Колдовство обычно считали генетической мутацией, более свойственной Мафусаилам, чем людям. Я сделал одну единственную научно-исследовательскую работу о ведьмах в колледже, и был полностью разочарован. Никакой магии, никакой манипуляции и ее отголосков.

Но я все равно кликнул. Только одна книга подошла. В ней говорилось об экстрасенсорном восприятии, контроле разума, и, как ни странно, магии. Вероятно, бесполезно, но стоило глянуть. Я встал и перепроверил название автора прежде, чем посмотреть на последнюю тему. Нацизм. Я глубоко вздохнул и снова сел. Это было похоже на очередного психа, считающего, что Гитлер был демоном. Несмотря на то, что оккультизм повлиял на Вторую мировую войну несколько веков назад, вряд ли что-то настолько экстремальное было вовлечено. Но я все равно записал номер, прежде чем дальше просматривать список.

Прошел час. Большинство книг о Потерянной Технологии содержали информацию о компьютерах, хотя попалась и горстка о мифологии и истории. Так продолжалось до конца второго часа, когда я, полностью расстроенный, искал Marrionettenspieler, ожидая получить только эссе Генриха фон Клайста.

Но следующее название гласило. Последний Маг: погружение в тайну Кукловода. Я почти засмеялся, это было абсурдно. Это было имя, которое Каин дал ему, в конце концов. Каину была почти тысяча лет. Конечно, когда-то он слышал о таком как Дитрих и, хотя, он наверняка уже забыл это давно, но где-то в подсознании помнил это имя, вот и дал ему.

Другое дело было обнаружить саму книгу, и еще пятнадцать минут я потратил впустую, ища ее. К разочарованию, она была маленькой, не более ста страниц. Я вернулся к столу и стал читать введение, не ожидая ничего.

«Marrionettenspieler - дьявол, существующий в течение столетий в различных маскировках и формах.» Я вздрогнул, читая это. «Он имеет уникальную способность управлять эмоциями и искажать действительность, не говоря уже о контроле тела живущих существ. Вопреки популярной вере, это не форма телепатии, и при этом это непосредственно не связано с Потерянной Технологией, хотя интенсивное знание предметов действительно усиливает способности».

«Последний зарегистрированный инцидент, связанный с Marrionettenspieler был в Австрии в году 2684…» Я посмотрел на дату издания. Всего тридцать лет назад. Это означало, что Ди был первым за более чем триста лет. «Сложно вычислить их численность, поскольку дети с такими силами редко могут управлять ими, и если могут избежать попадания в лабораторию в качестве эксперимента, то убивают себя в невероятно молодые года. Несмотря на то, что их силы отличаются от телепатии, эти две способности часто рука об руку, и невозможно управлять ими. Безумие – вот общий результат, и подобный феномен наиболее обычен, чем мы подозреваем.»

Я нахмурился. Дитрих был и вправду несчастен? Он казался достаточно довольным, если не немного странным. Он был раздражительным, возможно немного жестоким, но точно не безумным. Я продолжал читать, постепенно привыкая к манере изложения, напомнящей мне газетную статью. Автор представлял вещи в такой сырой, драматической манере. Но последнее предложение введения привлекло мое внимание. «Когда эта тема будет полностью изучена, останется только одно разумное объяснение существования такой способности вообще. Это своего рода магия, оставшаяся с веков перед первым Армагеддоном.»

Магия. Дитрих не мог быть магом. Я был магом Ордена. Пробегая глазами по оглавлению, я быстро изучил, что еще было в этой тонкой книге. Короткая история, и я интересовался, чем тогда было введение, одна глава о Потерянной Технологии, одна об экстрасенсорном восприятии, одна о магии, большая глава о контроле разума, и финал, волнующий. Как уничтожить Marrionettenspieler. Если в этой книге было что-нибудь отдаленно правдивое, я не мог оставить ее просто так лежать тут. Я не мог рисковать, чтобы кто-либо нашел ее, даже если Дитрих и не будет в Ордене. Но, борясь с побуждением прочитать ту главу, я вернулся к главе о Потерянной Технологии. На второй странице упоминалось о «нитях», форме Технологий, которая соединялась с человеком и нервными окончаниями Мафусаилов. Это часто использовалось в лекарственных целях, чтобы снять стресс и залечить рану, но в руках кого-то со способностями Дитриха становилось совершенно новым аспектом. Разве он не упоминал этого прежде? «Я использовал свои нити».

Тогда я запустил другой поиск, ища каждую книгу с тремя или более такими же темами. Я искал автора. Я даже искал «кукольное шоу», но совсем ничего не подошло. Я вздохнул и запустил руки в волосы. Чем была заполнена вся библиотека? Ничего полезного. Только одна книга.

Но я точно мог тайком вынести одну книгу. Если только одна книга на эту тему существует на свете, и она у меня, никто больше не смог бы когда-либо прочитать ее. Никто больше не смог бы когда-либо навредить ему. Я не мог просто копировать книгу. Я должен был взять ее. Я осмотрел маленький кабинет, где сидел, ища все камеры. Без Дитриха забрать книгу отсюда было бы нелегко. Почему я позволил монахине забрать его? У меня было всего двадцать минут, чтобы уйти.

Как только я повернулся спиной к камере, и был абсолютно уверен, что они не могли видеть то, что я делал, я нашел магнитную полосу на обложке и отодрал ее. Для этого потребовалось снять ленту, покрывающую всю поверхность, но это пока было легко. Я выключил ноутбук и перевернул его, открывая крышку аккумулятора и вытаскивая маленькую коробочку. Затем я спрятал ее и книгу в своей жилетке и пошел в ванную. Я был удивлен, что она охранялась только магнитным детектором, но предположил, что без бутылок или любых емкостей, которые запрещены для проноса, было бы сложно повредить книги, пользуясь водой отсюда. И люди, которые собирались уничтожить книги менее безопасными способами, сделали бы это независимо от ванной.

Как и в большинстве ванных, над раковинами были камеры, но не в самих кабинах, слава законам о неприкосновенности личности. Чтобы быть в полной безопасности, я выключил свет. Было достаточно света из окна и моего Мафусаилского зрения. Запирая за собой дверь кабины, я уселся на пол, клянясь, что я выброшу эту одежду, как только мы вернемся в отель, и вытащил книгу.

Я бил аккумулятор об пол, и на третий раз пластиковая крышка сломалась. Я открыл ее с одной стороны и вытащил острый как бритву кусок металла, защищающий аккумулятор от внешних магнитных источников. Я разломил его пополам, умудрившись не порезать себя, и мягко провел по краю. Сработает.

Когда-то я пользовался самодельным ножом, и было достаточно легко начать вырезать страницы по центру, оставляя края. Часть страницы, на которой был текст, была фактически всего в два раза больше аккумулятора, и это было отлично, потому что мне надо было спрятать маленькие куски. Из девяноста семи страниц я вырезал только пятьдесят, что не заняло и примерно столько времени, сколько я ожидал. Я спустил остатки страниц, а затем собрался поработать над обложкой книги. К счастью, название и номер были только на переплете, а не на обложке, я вырезал кусок ткани из переплета и выбросил пустую обложку в корзину для бумаги, закрыв ее бумажными полотенцами. Если бы кто-то обнаружил ее, не было бы никакого способа узнать, что это за книга была.

Затем я вытащил сам аккумулятор из коробки, и тщательно засовывал листы туда, уже сложенные вдвое. Нож, наряду с другой металлической частью, от которой я отломал его, я вернул в коробку на листы, закрывая их. Детектор, который они использовали для проверки ноутбука, не будет в состоянии проникнуть через такой металл.

Затем я покинул ванную. Я оставил аккумулятор в одном из библиотечных поисковых компьютерах, а коробку с бумагой, как и нужно было, убрал в свой ноутбук, снова заслоняя от камер свои действия.

Охрана пришла за мной едва ли через пять минут, как я и ожидал. Они решили произвести осмотр еще до осмотра на выходе, чтобы я не украл никакие страницы или документы, оставив меня лишь в нижнем белье. Я чуть не засмеялся над выражениями их лиц, когда они увидели татуировки, покрывающие мои руки, но быстро отвлеклись на ощупывание каждого манжета и оторочки моей одежды. Детектор ничего подозрительного не обнаружил в моем компьютере, и через несколько минут они вернули мне мое пальто и чемодан и отпустили. Я сдерживал улыбку, пока не зашел в лифт.

Дитрих ждал меня в вестибюле, забрасывая в рот жевательные конфеты и потягивая Фанту.

-У него весьма хороший аппетит, - молодая монахиня пожала плечами. – Я не могла сказать ему «нет».

Судя по количеству пустых пакетов перед ним, ему станет плохо еще до того, как день закончится.

-Ладно. – Я вздохнул. – Получит урок, когда у него все заболит.

-Ты достал, что было нужно? – сболтнул он, удивляя нас обоих.

-Достаточно. – Я не имел никакого желания говорить перед этой молодой девушкой. Ее глаза были слишком знающими. Я задавался вопросом, а не сказал ли Дитрих ей обо мне.

-Он - прелестный ребенок, хотя немного странный. Вы когда-нибудь водили его к психологу?

-Оставьте его в покое. – Хмыкнул я, подхватывая его. Он не сопротивлялся, только обхватил меня за шею и вздохнул.

-Я просто спрашиваю. – Ответила она так же надменно, как и я. - Он просто кажется слишком пугливым и стеснительным для своего возраста. Он очень не любит людей.

-С ним все в порядке. – Я не заметил, чтобы он был пугливым, хотя он действительно имел много невыносимо раздражающих привычек. – У него просто особый взгляд на вещи. И, честно говоря, даже если бы было что-то подобное, я не стал бы ругать его и пытаться переделать. Он и так счастлив. – Я не намеревался это говорить, но все же вырвалось. Каин говорил мне снова и снова, что мальчик был неадекватным, возможно, даже сумасшедшим или глупым в некоторой манере, и это всегда приводило в ярость меня. Разве людям не позволено быть довольно эксцентричным, когда они могут стать испытательным объектом? Он оставался на удивление тихим, только уткнулся лицом в мою шею, и я понял, что действительно любил его. Он не был таким, каким я ожидал, и мои чувства к нему были не такими, что я ожидал, но они все равно были.

-Другое дело. – Девушка внезапно протянула руку. – Я не подразумевала ничего плохого.

-Сомневаюсь, - проворчал я, разворачиваясь на пятках и беря свой компьютерный кейс свободной рукой.

Двенадцать лет спустя я убью ее.

В тот вечер поменялось все в его отношении ко мне, он стал по-другому рассматривать меня. Может, это случилось, потому что ему было скучно, или он просто рос, или это было все же связано с моим спором с монахиней ранее. Возможно, он воспринял мои слова не так, как я подразумевал. Но, независимо от причины, он забрался на мой стул, вырвал книгу из моих рук и выкинул ее за плечо. Я собирался протестовать, но он заставил меня замолчать, обхватывая меня за шею и высовывая язык, пристально глядя на меня.

-Чего-то хочешь?

Он засмеялся и беспечно скользнул языком в мой рот.

Мне потребовалось слишком много времени, ужасно много времени, чтобы вообще понять, что происходит. На самом деле, всего секунды прошли, но чувствовалось, словно, прошла вечность. Я отдернулся и столкнул его с меня. И я знал, что с тех пор вещи приняли определенный поворот к тому, к чему я еще не был готов.

-Дитрих, никогда больше так не делай.

-Почему? – надменно ответил он, и я чуть не отвесил ему пощечину.

-Ты совсем не понимаешь, что это значит. – Я взял его за руки, сильно сжимая, зная, что ему было больно, хотя он ничего не говорил. Я все еще мог ощущать его язык на моем.

-Каин так делал с тобой. – Спокойно ответил он.

-Что мы с Каином делаем, тебя не касается. – Когда он видел нас? Я всегда старался быть осторожен, быть уверен, что мальчик не поблизости. Но, возможно, однажды мы были беспечны. Или, возможно, Дитрих был даже более любопытен и заинтригован, чем я вообще подозревал.

-Касается, если он трогает то, что мое.

Что-то в его словах чрезмерно ужаснуло меня. Это не были слова восьмилетнего. Но потом он улыбнулся, и атмосфера рассеялась, словно, он никогда не говорил такого.

-Я люблю тебя.

Я никогда не слышал, чтобы он говорил это так раньше, хотя у меня было неясное, некомфортное чувство, что мной управляли. Это не было просто обманом. Вторжение было в самом разуме. Когда я пытался выяснить, как это работает, он украдкой придвинулся ближе ко мне, используя в своих интересах мой ослабленный контроль.

-Что ты думаешь обо мне? – спросил он, потянув меня за воротник рубашки.

Я мельком взглянул на него. Я не мог ответить. Пока не попробую его.

17

аы..
читала в контакте...
с ума сойти.

18

Глава 17. НАСЕКОМЫЕ.

Дитрих хотел пойти в ванны. Он не слушал, когда я сказал ему, что они прекратили быть ваннами более чем две тысячи лет назад, но он продолжал настаивать на том, чтобы пойти в Каракалла. Он хотел пойти к Форуму и посмотреть на гонки лошадей, хотя Форум был уменьшен до размеров площадки давным-давно и там были узкие дороги для прогулки бегунов. Он хотел посетить Пантеон, отказываясь верить мне, когда я сказал ему, что он был превращен в Католическую часовню. Он ужасно бесил меня, каждый день выбирая новое место для посещения и изводил меня, пока я не взял его. Несмотря на туристов и вызывающее отвращение количество Католических церквей, я наслаждался Римом, и я надеялся расслабиться немного перед возвращением в Германию. Дитрих делал это совершенно невозможным, непрерывно напоминая мне обо всем, что я ненавидел в этом месте.

Но только когда он внезапно спросил меня о Порто Магико, я обратил реальное внимание на его просьбу.

-Что это? – я никогда прежде не слышал о таком.

Он в момент засиял, как только я проявил интерес, и поднес книгу к моему лицу.

Наконец, я повез его во все места, куда он просил, потратив впустую четыре дня, посещая каждую уродскую достопримечательность, о которой он мог только думать. Порто Магико произвел невероятное разочарование, там не было ничего, кроме остатков мастерской в подвале, построенной псевдоалхимиком восемнадцатого столетия. Вероятно самая захватывающая вещь, которая случилась, было то, что кто-то совершил самоубийство, в то время как мы были в Колизее, и Дитрих наблюдал со стены с болезненным очарованием. Очевидно, это было обычным явлением, и, несмотря на всю безопасность, всегда были те, которые ищут экстравагантный способ умереть.

Я заметил, что его реакция на смерть была ненормальной, и когда мы вернулись в отель, я усадил его и задал вопрос.

-Смерть интересна, - ответил он, даже не потрудившись посмотреть на меня. – Тело все еще здесь, а остальное ушло. А иногда все может уйти, но тело все еще живо.

Я хотел схватить его и встряхнуть. Он имел неопределенное понимание понятия души, но было ясно, что это сбивало его с толку. Для такого как он, практически ребенка, понятие, и я не хотел обсуждать это с ним. Слишком близко к религии.
-О чем ты говоришь?

- Тела могут многократно использоваться? – только тогда он встретился взглядом с моим, выглядя искренне заинтересованным.

-Нет. Это отвратительно. Тела гниют. - Этические и моральные причины для того, чтобы не играть с трупами, явно были не для него.

-Маги вызывают души и используют их. Кто использует тела?

Я открыл рот прежде, чем понял, что мне нечего сказать.

-Panzer Magier и Marrionettenspieler, - вдруг выпалил он, обнимая меня за шею. Он быстро поцеловал меня в щеку и затем отвернулся, незаметно улыбаясь. И только когда он вышел из комнаты, смысл его слов воздействовал на меня.
После того случая я привез его домой. Он не особо возражал, и, по правде говоря, он весьма подустал от места.

-Я думал, тебе это все не понравилось. – Я затормозил, открывая бумажник и хмурясь. Я забыл зайти в банк до того, как мы садились на воздушный корабль. Никаких дополнительных походов в бар, по-видимому. А я, вероятно, буду в них нуждаться.

Поездка домой казалась короче, вероятно потому что не происходило никаких инцидентов. Дитрих прыгал между своим сиденьем и моими коленями, но морально оставался абсолютно спокойным, хотя его бесконечное перемещение и дергание отвлекали меня даже от раздумий, не говоря о сне.

Он не пытался выкинуть что-нибудь странное с того первого раза, но то, что он не прикасался ко мне, внезапно стало отчетливо неприятным для меня. Я подозревал, что он что-то замышлял.

После высадки он нетерпеливо тянул меня за руку.
-Каин здесь.

-Не глупи, - я хмыкнул. Я был уже готов вызвать такси. Я предпочитал вызвать такси. Как будто Каин когда-либо раньше проявлял достаточный интерес, чтобы подобрать меня в аэропорту.

-Ты так не желаешь меня видеть? – я услышал низкий шепот, гораздо ближе, чем ожидал. Я не смог контролировать себя и подскочил от удивления, и затем услышал хихиканье Дитриха.

-Не привык, что ты меня подбираешь.

-Ааа, но когда с тобой наша хрупкая маленькая игрушка… - Он опустил руку на плечо Дитриха. Мальчик тут же побледнел и сжал пальцами мою руку. Я открыл рот, чтобы ответить, желая знать, почему Ди для него был более важным, чем я, но только тогда реально и услышал его слова. Игрушка. Вот кем был Дитрих для него, да и я, похоже. Я сжал губы и ничего не сказал.

Первая вещь, о которой он спросил меня, когда мы приехали домой, нашел ли я чего. Он ничего не спросил о поездке, о том, что действительно было моим отпуском, и мне стало еще более горько. Я теперь чувствовал себя преданным не только Дитрихом, но и Каином.
-Я нашел только одну книгу во всей библиотеке, где упоминалось о его силах.

-Где она?

-Он не первый, - зло сказал я, даже не думая. – Его сила была и у других.

-Не в течение столетий.

-Что ты знаешь о нем?

-Нахал. – Он холодно улыбнулся. – Нет причин для ревности. Я не чувствую к нему то, что чувствую к тебе.

Рука его обвила меня за талию, и я вздрогнул. Я не мог бороться с ним. Я не мог спорить с ним. Он целиком контролировал меня. Что если он уже знает о Дитрихе? Может, он знал первого Marrionnettenspieler. В конце концов, ему же почти тысяча лет.
-Ты знал других?

Он не ответил, только выпустил когти и улыбнулся.
-Где она?

Каин вырвал книгу из моих руках прежде, чем я сказал ему что это.
-Это ты нашел? Листки?
-Да. Я оставил обложку. – Я вздохнул и растянулся на кушетке. Я не мог заснуть на корабле, когда мы летели домой. Из-за турбулентности Дитрих был слишком взволнованным и нервным, я даже глаз не сомкнул.

-Хммм, - Каин рассеянно просмотрел бумаги. – Думаешь, он действительно тот, кем себя называет? – Я редко видел, чтобы он казался неуверенным и то, что он назвал Дитриха игрушкой, все еще не оставляло меня в покое. Ди был просто оружием. Если бы он не был тем, кем называет себя, он бы умер.

-Кем бы он не был, он как-то убил своих родителей.

-Может, его отец стрелял и убил всю семью, затем застрелил себя. А он просто выжил.

Я снова сел и посмотрел на него.
-Ты правда об этом думал, да?

-Я хочу испытать его.

Я хотел возражать, спросить, почему его это заботит? Даже если Дитрих был обычным ребенком, имело ли значение то, что я взял его? Каин уже ревновал к моему вниманию? Но вместо этого я тихо спросил.
-Как?

Он взял титульный лист.
-Видел это?

-Да.

-Под редакцией Мельхиора фон Нойманна.

Как только имя было произнесено Каином, я тут же узнал его, хотя оно заранее было знакомо мне, но я не мог вспомнить. Это был один из братьев фон Нойманнов, одни из немногих, состоящих в первоначальном Ордене, не выгнанных или убитых Каином. Я особенно не любил Мельхиора.
-Он тоже один из них?

-Нет. Вообще, он просто извращенец. – Это удивило меня, что Каин назвал кого-то извращенцем, и мне стало немного интересно, что же он читал, пока нас не было. – Но он действительно немного знает об этой…способности.

-Тебе не приходило в голову, что я не хочу, чтобы извращенец был рядом с моим ребенком? – хмыкнул я. Я чувствовал себя некомфортно рядом с Мельхиором, даже больше, чем с чего братом трансвеститом и факт, что даже Каин признал его странность, нервировал меня.

-Ханжа. – Улыбнулся Крусник, сужая глаза.

Я не среагировал так, как он хотел, поэтому, изучая меня с момент, он отбросил бумаги за плечо и наклонился ко мне вплотную.
-Ты должен был спорить со мной.

-Прости. – Сказал я натянуто.

-Чего ты расстраиваешься? Ты ведешь себя странно с тех пор, как вы вернулись.

-Он – маг. – Беспечность в моем голове выдавала меня.

-Это тебя беспокоит?

-А не должно? – проговорил я сквозь зубы. – Я изучал это всю свою жизнь, а он просто родился с этим.

-Это все? – казалось, он полностью забыл о Дитрихе. Если тема не касалось его самого, его брата или Исаака, он редко интересовался. – Хочешь заново родиться?

Я изучал его, поражаясь. Не первый раз он задавал такой вопрос. Я никогда не отвечал положительно. Я всегда игнорировал вопрос, неуверенный, что он имел в виду.
-Ты правда…бог?

Он улыбнулся, и все, что я мог видеть, были его клыки.
-Довольно близко к тому.

Я никогда не осознавал это прежде, но его голос походил на звук удара пустых панцирей насекомых. Он звучал, как смерть, стучащая в окно.

-Сделай меня таким же. – Это был больше не мой голос, он взял меня за руку и спокойно вывел из комнаты, и я тупо просил себя, а не буду ли в один день звучать так же.

19

Глава 18. БОГИ.

Он дотронулся до моего черепа и лениво провел рукой по нему.
-Я должен разрезать его.

-Я в курсе.

-Все еще хочешь этого? Ты можешь умереть. – Он протягивал мне чип, который я вытащил из его груди несколько часов назад.

-Он соединяется непосредственно с моим мозгом?

-Здесь. – Он дотронулся до низа задней части моего черепа. – Там, где начинается спиной хребет. Он будет работать как необходимо.

Я не спросил как. Чип был частью Потерянной Технологии, столь же мощный и смертельный, как и сам Крусник. Он жил сам по себе, даже как искусственный вирус. Это был сформулированный ген. Это было что-то созданное человечеством, чтобы сделать себя богом. Каин и его родные братья родились, когда эти чипы были имплантированы с ДНК Мафусаилов и вплавлены будущим зародышам. Крусники не были выдуманы после первого Армагеддона, человечество начало исследование относительно создания таких существ задолго до того, как он случился. И первый конец мира был наказанием Бога. Недолго прошло, прежде чем возник Каин, первый искусственный бог. Он объяснил все это мне годы назад, когда я встретился с ним в первый раз. Когда только погряз в этом во всем.

С момент я осторожно смотрел на него. Потенциальная генерация его собственного тела была очень медленной, только за столетия стали создаваться новые чипы. Когда я впервые принес его домой и излечил, я должен был вытащить один чип из его тела, чтобы восстановить тот, с которым он был рожден. Я не знал, существовал ли тот первый даже как отдельный элемент, но второй я все еще продолжал помещать в его голову. Он быстро приходил в негодность. Он сказал мне, что недостаточно силен, чтобы они были оба одновременно, поскольку первый был почти полностью разрушен, когда его брат и сестра напали на него давным-давно, но я не доверяю ему. Я подозреваю, что он намного более силен теперь, чем он когда-либо утверждал.

-Ты не станешь как я. – Это было предупреждение. – Я не знаю, кем ты станешь. Он был присоединен ко мне еще до того, как я родился.

-Это твой последний? – Я остановился и почти рассмеялся нал абсурдностью всего этого. Сейчас у меня наконец-то был шанс стать тем, кем я так долго хотел, и я боялся.

Он перестал улыбаться и дотронулся до груди.
-Я могу сделать еще за несколько веков. Если тебе понадобится.

Он знал, что, будучи тем, кто я сейчас, я не проживу века, сколько обычно живет мой вид, но я его проигнорировал.
-Что, если он нужен тебе?

-Нет. Ты будешь моим преданным слугой навечно. Если переживешь эту операцию. – Он провел когтями по моему лицу. – Ты будешь моим, и ты будешь бессмертным.

Операционный стол был холодным. Не особо удобный, но единственный стол в лаборатории, который использовался для хирургии пару раз в последние несколько лет. Я только однажды лежал на нем, и в напоминании остался грубый шрам поперек живота. Гораздо чаще я использовал его для Каина, тело которого все еще имело отвратительную привычку не работать должным образом. В конце-концов, он не был живым.
-Твои волосы мешаются.

-Каин. – Предупредил я.

-Тсс. Совсем немного. – Он взял нож и тут же исправил положение. Они не были особо длинными, где-то между плечами и локтями, но я желал отрастить их на максимальную длину. Я не хотел начинать заново. – Здесь их не может быть. – Он тыкнул когтями в верхнюю часть моей шеи. – Иначе будешь выглядеть неопрятно.

-Я искренне сомневаюсь, что ты мог бы отрезать мои волосы ровно, по-любому.

Он пожал плечами и спокойно подошел к моим ящикам, вынимая один инструмент за другим. Он дезинфицировал их, как и собирался, но, наблюдая за ним, я обратил внимание на кое-что менее приятное.

-Анестезия?

-Не сработает. Нельзя проводить операцию на мозг с ней. Ты должен знать, доктор. - Он сказал угрожающе. – Кроме того, это твой последний шанс почувствовать боль.

-Почему я хочу этого?

Он долго смотрел на меня, а затем вздохнул и отвернулся.
-На живот. – Прошептал он, словно это очередная ночь в постели.

Он привязал меня к столу. Я помню только непонятную боль позади шеи, разрез, и затем жгучая мука, которая пробежала по всему спинному хребту и каждой нервной клетке моего тела. Он вплавлял чип в мой мозг, из-за чего спиной мозг был под большим давлением. Сам мозг, возможно, был не в состоянии чувствовать боль, но спинной хребет мог. Я помню, как кричал, но от этого мука становилась только более сильной, если это вообще возможно. Легче не становилась, поскольку как только я начал привыкать к мучениям, он снова начинал вплавлять чип, и все продолжалось.

И потом я потерял сознание.

Я пришел в себя, лежащий в позе зародыша на столе. Но я не знал, что это был стол, не теперь. Мое тело словно спало.
-Я ничего не чувствую.

-Твое осязание не работает. Но поскольку кровообращение в норме, то скоро все вернется. Я предлагаю переместиться в твою комнату, прежде чем это произойдет.

Я не был уверен, что вообще смог бы ходить в таком состоянии. Я не мог понять его слова.
-Боль вернется?

-Боль адаптации твоего тела еще даже не началась. – Шокирующе спокоен он был касательно этого, изучая меня с, как я чувствовал, ненормальным интересом. И в тот момент он схватил меня за руки и приказал стоять.

Я мог, тяжело опираясь на него, и он более или менее смог дотащить меня наверх по лестнице до моей кровати. Даже мой мозг соображал слабо, но у меня были плохие мысли. Почему я сделал это? Почему с такой готовностью пошел на это?

Дитрих был там. Он не был совсем глупым, и хотя не понимал, что произошло, знал, что мне было больно. Он бросился ко мне, как только Каин ослабил свою хватку на его руках. Резкое движение причинило боль глазам, и я должен был отвести взгляд, но движение моей головы вызвало раскалывающуюся боль внизу спины.

-Твои волосы. – Это была первая вещь, которую он заметил.

-Все нормально. - Слова звучали странно. Мой голос был слишком громок, но я не мог сказать, кричал ли я или это просто казалось.

Но он протянулся, чтобы дотронуться до меня.

-Нет! – я почувствовал, как моя рука соприкоснулась с его.

Я услышал, как он заплакал, и мне потребовалось время чтобы понять: я ударил его. Но это было необходимо, разве нет? Он хотел дотронуться до меня. Он бы пробудил боль, не осознавая этого. Я хотел сказать ему, но что-то остановило меня. Он ревел. Я никогда раньше не бил его. Я не сильно ударил его, все же. Почему же он настолько обезумел? Я имел причину ударить непослушного ребенка. Просто он был… что-то с ним было. Какая-то причина, по которой я не мог бить его. Но я не мог вспомнить. И из-за его слез мне стало больно.

-Просто заткнись. – Спокойно сказал я, теперь уверенный в том, что шепчу, и не способный больше держать глаза открытыми, чтобы впиться в него взглядом.

-Исаак, ты… - начал он.

-Просто заткни свой долбанный рот на пять минут, Дитрих.

Не знаю, сделал ли я или сказал что-то еще. Я только помню его вопль ужаса и Каина, тянущего меня за руки и прижимающего к себе. И когда я снова смог дышать, на моих руках была кровь.

-Я ранил его?

-Это твоя кровь. – Он коснулся моего лица, и переместил пальцы в поле моего видения. – У тебя из глаз все еще течет кровь.

Я почувствовал нарастающее желание рыдать внутри и снова быстро спрятал лицо. Пульс стучал в висках, шея и спина начала напрягаться. Я не ожидал боли. Боже. Что это значит быть богом, если я превратился в это? Я чувствовал себе ничтожеством больше, чем когда-либо. И тогда я вспомнил Вильяма и тысячу непонятных воспоминаниях о нас, наших ритуалах и всех наших больных и запутанных играх, в которых мы принимали участие, потому что хотели. Мы жаждали этого. Достичь Божественности. Это все было столь притягательно, столь прекрасно и могущественно, тогда. Это было больше, чем шаг даже к ложному богу, которого мог создать человек, больше, чем шаг одержимого немецкого мага к Герою. Я не хотел делать это без него. Я продолжил без него. Я повернулся к Каину. Я предал его. Теперь я должен быть с Каином навсегда.

-Это пройдет. – В его словах была некая неуверенность, и они вывели меня из раздумий. Он знал, о чем я думаю? И затем я помнил кровь. Он говорил только о крови.

-Ты сам признал, что был не в курсе, что произойдет. - Я прошептал, пробуя прекратить дрожать. Его глаза были или мертвы или безумны. Что я сделал?

Он напрягся, и я позволил себе полностью упасть в его объятья. Он долго ничего не говорил, только сидел здесь, держал меня, пока конвульсии не исчезли. Я больше не мог чувствовать свое тело, и понял, что он поцеловал меня в шею, только потому что видел, как он наклонился.

-Я умру.

-Исаак. Ты уже забыл?

Я закрыл глаза и вздохнул, слишком хорошо зная об отвратительном скрежете моих легких. Сердцебиение теперь также было беспорядочное.
-Не сходи с ума… я обманул твои ожидания.

-Я твой бог. И я сказал, что ты не умрешь.

Когда я снова пришел в себя, лежал на кровати, укрытый одеялом. Был вечер, и я полагал, что был без сознания сутки, если не больше.

-Он был сделан из твоей крови. Поэтому я дал его тебе. Я не верил, что он тебя убьет. – Мне потребовалось время, чтобы понять: он продолжал все ту же беседу, как будто я и не падал в обморок.

Я удивленно взглянул на него.
-Ты говорил, что может. - Но действительно, я был больше потревожен его словами. Он говорил, словно это был наш ребенок, но я не мог, не смел верить ему. Если бы это было правдой, что-то огорчающее неправильное было бы с миром.

Он пожал плечами, уже теряя интерес к теме.
-Я хотел, чтобы ты знал об опасности, но не думал, что она есть. Он был твой, после всего.

-После испития моей крови в течение трех последних лет? - Он никогда не говорил мне, как они были сделаны, или, если это было возможно для его родных братьев создать их. Я хотел еще спросить, но он прервал меня, кладя руку на мои глаза, толкая меня назад в кровать, и этот жест дал мне понять, что он лгал.

Я мог ощущать его улыбку.
-Они могут быть созданы, только если ты постоянно пьешь кровь одного и того же Мафусаила в течение некоторого времени.

Я не осмелился спросить, почему он соврал мне. Возможно, он не мог понять, что я когда-то чувствовал к нему, и все еще чувствую порой. Он не мог понять любовь, но мог использовать ее.

Это совсем поразило меня.
-Боль ушла.

-Должна была. Три дня прошло.

Я распахнул глаза и снова посмотрел на него.
-Три?

-Даже не спрашивай о глупом мальчике. Он прекрасно справляется без тебя. – Прошипел он, не без триумфа в голове. – Он сидел возле тебя почти все время.

-Где он сейчас? – странные чувства. Я не мог понять их. Больше не было никакой боли, но опасение оставалось. Я не позволял себе думать о том, что сделал.

-Прими ванну.

Ванну. Последний раз я слышал это слово, когда был нормальным. И затем страх вырвался из меня, несдержанный и сильный.

Каин сидел и наблюдал, со скрытым интересом в глазах, в то время как я кричал.

20

Глава 19. КРЕЩЕНИЕ.

Первая вещь, которую я заметил, когда он проскользнул в мой кабинет однажды вечером, было то, что он не полностью одет. Эта была одна из ночей поздней весны, когда невозможно решить, лето уже или нет, и большую часть времени он проводил у себя в комнате, хныкал и жаловался на высокую температуру, которая вообще едва была жаркой. Рубашка его была расстегнута, и даже не полностью одета, рукава висели. Он был босым, поскольку редко надевал носки, когда спал, и я задавался вопросом, начал ли он одеваться для сна прежде, чем быть отвлеченным потребностью беспокоить меня.
-Ди, приведи себя в порядок. – Я быстро опустил глаза в газету. Сегодня ночью я не собирался поддаться соблазну, не собирался позволить его маленьким прелестным глазам докучать мне, пока я не мог сказать, кто здесь кто.

Он ничего не сказал, только приблизился ко мне и подождал, пока я не взгляну на него. И я тут же сделал это, сам того не контролируя, поскольку он обычно не упускал шанса поспорить со мной, и тишина удивила.

-Да? Я вздохнул. Я не ожидал того, что произошло затем, и та ночь все еще преследует меня.

Он улыбнулся, и улыбка его была абсолютно пустой. Я задавался вопросом снова, не было ли что-то с ним не так, и в момент в голову пришла мысль, что он протягивал мне мой пистолет. Я всегда держал его заряженным, никогда не ожидал, что в моем доме окажется ребенок, а еще меньше – ребенок, желающий умереть.

Я вскочил, чтобы броситься к нему, выхватить его из руки, но вдруг понял, что он не был ни на кого нацелен, и я ясно осознал, что он держал оружие раньше. Что-то беспристрастное было в его улыбке, то, с каким очарованием он держал пистолет, прежде чем протянуть его мне. Он знал, что это было оружие, знал, как оно работает.
-Что ты делаешь? – прошептал я.

От него не было ни звука, он только шагнул вперед, кладя холодный металл мне в руку. Я мог только уставиться на него, в глазах его промелькнула вспышка раздражения. А затем шок, грусть, все сразу в момент. Он взял меня за пальцы, прижимаясь к дулу пистолета своей обнаженной грудью. Я почувствовал, что возбудился, так или иначе, я поглаживал его маленький шрам. Кожа его была горяча, и его сердце билось столь быстро, столь тяжело под его хрупкими ребрами, которые я мог сломать собственными руками. Я был заморожен, неспособен двинуться, неспособен думать. Я мог только уставиться на него.

-Я жил два года, слишком долго. – Наконец прошептал он, выгибая спину, наклоняясь ко мне. Он почти задыхался в ожидании того, что, он был убежден, я сделаю, и, возможно, он не мог вообще понимать просто то, как эротично он дышал, двигался, его маленькие тонкие пальцы, горячие на мне, поскольку он продолжал прижимать оружие к своей груди. У него стоял, голова откинута назад, ресницы дрожали. Штаны его были низко спущены, и живот поднимался с каждым вздохом, и я не мог не позволять себе видеть это в постели, видеть его таким подо мной, его лицо горело, дыхание было тяжелое и быстрое, и горячее, и его тело дрожало, когда я касался его, двигался на нем.

Затем он открыл глаза, и все исчезло. Я видел только ужас, смущение, предательство. Он знал? Он видел то, что я видел? Что-то щелкнуло у меня в руке, в спусковом механизме, и в его глазах снова не было ничего, кроме смерти.

Он держал меня слабо, и я выдернул руку, притягивая его к своей груди, позволяя ему упасть в мои объятья, как он и хотел, я знал. Он рыдал, глубоко дыша, пытаясь сдержаться как обычно.

-Продолжай. – Прошептал я, нежно касаясь его лица тыльной стороной свободной руки. Я не ударю тебя за плач. Два года назад в него стреляли. Два года назад он убил своих собственных родителей и два года он уверенно нес это бремя. Я подозревал, что это беспокоило его, но не до такой степени. Он был слишком озабочен собой и собственной безопасностью. Я никогда не мог предвидеть, никогда не мог представить, что он попросит меня, будет умолять меня убить его. Действительно ли его вина была настолько сильна?

Он интенсивно, громко рыдал сейчас, и я нежно притянул его к своим коленям. Он, казалось, сопротивлялся, но недолго, безжизненное, вялое тело на моих руках, только одна тонкая голая нога все еще отталкивалась от пола, словно, он боролся со мной. Я не мог даже осознать то, что произошло сейчас. Я знал, что он иногда кричал по ночам. Знал, что у него были кошмары, потому что это было реальной причиной, по которой он забирался ко мне в кровать поздно ночью, прижимаясь своим теплым телом ко мне, ничего не говоря и не объясняя, только делая так. Но если бы я когда-либо спросил, почему он так делает, будь он в нормальном состоянии, стал бы молчаливым и сердитым, как и всякий раз, когда я заставал его кричащим. Он никогда не открывался мне, и теперь я вдруг ощутил, что действительно заботился о ребенке, не как об объекте или другом человеке, как Каин. Он был беспомощен, потерян и испуган.

И на ум пришло, что он пришел ко мне, потому что был в отчаянии. Я помнил, каким худым он был, какая бледная была его кожа, и каким слабым и усталым он казался. Он все еще отказывался говорить мне, как прожил тот год без родителей, но каким бы образом он не справился, он едва смог. Я долго сомневался относительно его комментария о слугах. Нет; если он смог абсолютно справиться с использованием своих сил за этот год, он полностью направлял их на удерживании полиции и остальных. Возможно, он просто видел интерес в моих глазах и принимал его, не заботясь понимать, что это было.
-Ди. – Я нежно провел рукой по его скуле. – Ты действительно был в таком отчаянии?

Он с миг смотрел на меня, глаза влажные от слез.
-Жить или умереть? – его голос был тих, тих и хрупок, я почти сомневался, услышал ли это вообще.

-Зачем ты пришел ко мне?

Вопрос сбил его с толку, и он снова уткнулся лицом мне в грудь, не отвечая. Он был горяч и дрожал в моих руках, так лихорадочно, я и еще крепче прижал его к себе, желая, чтобы он прекратил. Прекратить дрожать или прекратить дышать. Не важно. Я только хотел, чтобы его боль прошла. Я слышал тиканье часов на другой стороне комнаты и сидел, ожидая неизвестно чего, наблюдая, как моя сигарета сгорела до пепла.

Я не знал, сколько держал его, но со временем он расслабился, и по тому, что его дыхание стало медленным, я мог сказать, что он заснул. Его сердце все еще отчаянно билось, как и всегда. Моя Мафусаилская кровь, или его слабое тело, или детство, из-за которого его жизнь казалась такой слабой, хрупкой, я не мог сказать, из-за чего. Но это не выходило из моих мыслей. Так же часто, как и пистолет на столе.
Я любил его. Любил его больше, чем кого-либо и когда-либо, и поскольку у него был только я, несмотря на все это, я все еще прижимал револьвер к задней части его головы и рассматривал его. Я мог спасти его, спасти от всей той боли, что он сейчас чувствовал и того, что его ждет, мог прервать его жизнь, и так было бы лучше. Это не было, несмотря на мою любовь, это было из-за моей любви. Именно поэтому я хотел, чтобы он был мертвым, мертвым, чтобы я никогда не смог причинить ему боль, потому что если единственный, кто когда-либо любил его, причинит ему боль, у него не будет никого. Он все еще существовал бы, но больше ничего не будет. И я чувствовал это отвратительное одиночество. Я не позволю ему чувствовать то же самое.

Я не мог позволить себе иметь его. И если не я, то никто. И мы оба могли умереть вместе прямо в этой комнате, и никто никогда не узнал бы, что я мечтал ранить его, мечтал сделать его своей собственностью.
Он внезапно дернулся, его маленькие пальцы коснулись моей руки, которой я держал его за талию, такие хрупкие и горячие, я могу чувствовать, как его пульс колотится. Я должен был убить его. За этим он пришел ко мне. Он пришел, потому что видел любовь в моих глазах, доверил мне сделать то, что он не мог, что его инстинкт не позволял ему. Все же он знал, что пока он весь в моих объятьях, я бы сделал это ради него. Он чувствовал, что это все, что он заслужил. Какое-то отвратительное, древнее чувство справедливости было в его крови, и он никогда не простит себя за то, что существует, хотя он не понимал или просто казался не осознающим этого.

Я хотел сделать это с ним. Я хотел убить его, защитить его. Но, когда я почувствовал его маленькую ручку в моей, вздохнул его аромат, полный жизни и невиновности и немой потребности, не смог заставить себя нажать на курок. Я был слишком слаб. То, что заставило меня годы назад быть невероятно порочным, не убить себя, а убивать других, в его присутствии умирало. Я не мог убить того, кого хотел, в ком нуждался в моей жизни, хотя знал, что дальнейшее существование только принесет ему боль.

Эта была ночь, когда каждая минута казалась бесконечной, но это была бесконечность, которую сам я не чувствовал. Пока часы не пробили час, и я понял, что ему надо лечь в кровать спать. Я почти засмеялся этому внезапному бреду, такая, практическая, мирская мысль, преобладающая над тысячами других, более зловещих. Он уже изменил меня.

Он проснулся, поскольку я нес его вверх по лестнице, но заметил я это, только когда положил его на свою кровать и увидел, что глаза его открыты. Его кулаки дрожали, и он практически не собирался отпускать мою рубашку, но мигом позже успокоился.

-Можешь остаться здесь на всю ночь. – Прошептал я, садясь рядом с ним.

-Я…

-Забудь это, Ди.

Он казался озадаченным этими словами, но затем улегся, обхватывая меня за пальцы. Я ничего не сделал, и он положил голову мне на бедро, потянув меня за руку. Он не хотел, чтобы я уходил, даже ненадолго, и я не смел что-то делать вопреки. Было что-то в его глазах, что испугало меня, когда он перевернулся, пристально глядя на меня, нежно поглаживая пальцами мою руку, которой я прижимал его за талию. Кожа моего запястья коснулась горячей кожи его все-еще-голого живота, и я почувствовал, как будто я трогал его глубоко. Что-то изменилось.

Я не могу даже начать понимать, каков был его взгляд той ночью, спокойный, твердый и скрытный. Его голова лежит у меня на коленях, он смотрит на меня этим взглядом, столь нечитаемым и проникновенным. Даже годы спустя я не понимал, что он значил, второй раз, когда он вот так вот смотрел на меня, было той ночью, когда я оставил его сломанным и изнасилованным на своих простынях. Это был взгляд слепого, немого прощения. Все мои предательства были приняты, прощены, и забыты.

Его любовь ко мне была прискорбной, ужасающей и бездонной. Я спас его жизнь. Я не убил его, когда он попросил, сохранил его живым для своих собственных эгоистичных желаний. Я сломал его. И это не повлияло на его любовь.

21

На этом все....автор просит не спрашивать его, когда появится продолжение...) (с)

22

Забавно, но раньше мне не встречалось подобное переигрывание канона. Очень своеобразный автор...


Вы здесь » Tales From The Orden » Творчество не наше » Шлюха дьявола. Исаак/Дитрих. История их знакомства


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC